Жена криминала - Маша Драч

его полный тезка. А еще не верю, что это просто совпадение. Мы же на яхте с Кудашевским обсуждали бизнес. К тому же, если я на него навел справки, логично, что он мог сделать то же самое перед нашей встречей.

Швыряю телефон на соседнее сиденье, где уже небрежно лежит спортивная сумка и завожу двигатель. Эмоции зашкаливают. Это непрофессионально, пусть я в салоне один и никто не станет свидетелем моей… хм… слабости?

Сильней сжимаю руль, давлю на газ.

В любой другой ситуации я повел бы себя спокойно. Но всё, что так или иначе касается Полины до сих пор тупо режет по живому.

Она отбрила меня. Я пытался ее вразумить, а по итогу выставил себя идиотом, забота которого нафиг никому не упала. И я послал всё к черту. Хочет быть с Кудашевским? Пожалуйста. Мне-то что? Моя жизнь не обязана крутиться вокруг одной женщины. Поэтому я смещаю свой фокус на работу и тренировки. Не то чтобы это сильно помогало, но уж точно хорошо отвлекает.

До этой секунды.

— Хер тебе, Кудашевский, а не выставка, — сцеживаю яд сквозь крепко стиснутые зубы и еще прибавляю скорости.

Усталость как рукой сняло. Я бодрый и снова злой как чёрт.

Приеду домой и первым делом отменю заказ. Никакой выставки в моем отеле не будет. Точка.

Но как только я переступаю порог квартиры в ладонь снова бьет вибрация смартфона. На этот раз уже ритмичней.

Звонит Макс.

Чёрт. Я ему не дал отбоя насчет сбора любой новой инфы о Кудашевском. Да и слежку за Полиной я не снял. Хотя это и не слежка, а скорей присмотр, с которым тоже надо завязывать.

— Да? — отрывисто отвечаю и варварским образом наступаю на пятку одного кроссовка, чтобы стянуть его с ноги, затем другого.

— Старик, эта инфа тебя точно удивит.

— Завязывай. Никакая инфа мне больше не нужна. И слежку тоже сворачивай.

В трубке на несколько секунд виснет молчание. Я успеваю включить всюду свет и оттащить спортивную сумку в ванную.

— Я только начал втягиваться и дело пошло, а ты ломаешь весь кайф, — недовольно ворчит.

— Меня больше не ебет, кого еще там Кудашевский кинул или грохнул.

— Так речь не о нем. А о Полине твоей.

Я на секунду застываю. Вдох. Выдох. Не моя она. Никогда моей и не была.

Но сердце всё равно, сука, дёргается.

А вот это уже самая настоящая сентиментальная чушь, Зима. Разревись тут еще, блядь.

— Ну и? — хриплю.

— Старик, ты в курсе, что у нее есть дочь?

Вопрос Макса проходится по мне жестким нокаутом. Я почти чувствую характерную боль где-то в районе разбитой в хлам скулы.

Только вот я почему-то всё еще нахожусь в сознании. И рожа моя цела.

— В смысле?

— В прямом, каком же еще? У нее есть дочь. Малая совсем еще. Засекли их вот буквально пару часов назад. Подумал, что ты захочешь узнать об этом.

— Фото есть?

— Ага. Уже шлю.

— Ок. Давай потом еще созвонимся.

— Так мне сворачиваться или как?

— Пока ничего не меняй.

Сбрасываю вызов и на пару секунд тупо зависаю. Пялюсь куда-то сквозь пространство коридора и не могу собрать мысли в кучу.

Короткая вибрация в руке оповещает о том, что фото уже присланы.

Крепче сжимаю корпус смартфона, смаргиваю и напрочь забыв о спортивной сумке, которую нужно разобрать, прусь на кухню.

Мне нужно выпить. Несколько глотков, чтобы расслабить башку, иначе она точно взорвется.

Откладываю смарт на стол и роюсь в шкафах. У меня где-то здесь припрятано пару бутылок с элитным алкоголем.

Отвинчиваю крышку и наливаю в стакан. А у самого взгляд тянется к смартфону. Внутри зудит навязчивое чувство поскорей открыть папку и посмотреть на фотографии. Но я намеренно торможу.

Зима, сдрейфил что ли?

На этот мысленный вопрос ответ тоже не ищу. Намеренно.

Делаю несколько обещанных себе же глотков и со звоном отставляю стакан на стол. Хватит тянуть.

Дочь. Дочь. Дочь.

Дочь — это серьезно. Нет. Это ПИЗДЕЦ как серьезно.

Полька, ты стала матерью? И решила об этом умолчать?

Вспоминаю ее слова о том, что с доверием у нас всегда были проблемы. Я думал, это можно как-то вырулить, исправить. Она же выбрала переть до последнего.

— Сука.

Хватаюсь за бутылку. Сам не понимаю, что конкретно хочу сделать: плеснуть еще или разбить вдребезги. Прихожу к компромиссу и возвращаю бутылку на место.

Нажираться в хлам на сегодня не стоит у меня в приоритете. Я просто… устал. Дико.

Нарезаю пару кругов по кухне. Выпивка знакомо и мягко из-за небольшого количества ударяет в голову. Выдыхаю и всё же лезу в смартфон.

Фотографий немного, но достаточно, чтобы хорошо рассмотреть Полю с дочерью.

Сердце опять дёргается.

Они гуляют в элитном парке загородом.

Девочка всюду держит Полину за руку. Маленькая такая и красивая. Копия мамы.

Неосознанно провожу большим пальцем по экрану, очерчиваю контур маленькой пухлой щечки. Милый розовый костюмчик, высоко собранные два кудрявых хвостика.

У меня в груди почему-то мгновенно расползается какое-то неизвестное до этой секунды тепло. Оно странное. Чужое.

Это алкоголь, старик. Расслабься.

Пролистываю одну фотографию за другой. Останавливаюсь. Приближаю. Смотрю на ребенка с другого ракурса. Ищу даже самый крошечный признак схожести с Кудашевским.

Не нахожу.

Но и Симона на своего больного папашу не очень-то и похожа. И нигде не написано, что, кроме нее, у Кудашевского еще есть дети.

Поднимаюсь взглядом к лицу Поли. Она улыбается. Блядь. Я уже и забыл, какой красивой бывает, когда улыбается. Самому тоже вдруг улыбнуться хочется, потому что видно, что здесь Поля реально счастлива.

— Ну я же знаю, какая ты, — зло шепчу. — А ты меня в сомнения постоянно макаешь.

Щелкаю еще пару фотографий. Зависаю на той, где девочка взята крупным планом.

Нервно дергаю кадыком, пытаясь сглотнуть. Сердце опять опасно дёргается. Сигнализирует.

Я не разбираюсь в детском возрасте. Сколько ей? На трёхлетку тянет?

Это смешно, но я иду гуглить, как может выглядеть ребенок в три года. Всё, вроде бы, сходится.

Те несколько глотков алкоголя будто за секунду выветриваются из башки. Я больше не чувствую расслабленности. Устанавливаю рекорд по быстроте отрезвления, блядь.

Сроки совпадают.

Шумно выпускаю воздух и откладываю смартфон. Тру веки.

Догадка о том, что эта малая, которая похожа на куколку, может быть моей, бьет невидимым кулаком прямо в затылок. Внутри всё переворачивается. Меня швыряет от точки какого-то не совсем адекватного счастья в сторону дикой ярости и обиды.

Я могу всё понять, даже если понимать не хочу.