Жена криминала - Маша Драч

— Он делает вот так, — Снежка едва касаясь ладошкой моей щеки, скользит по ней, показывает, как ощущает прикосновения ветра.

— Надо же. Действительно мягкий. Или это была не ты, а он?

— Я, мамочка! — Снежка улыбается. — Это я!

— Моя ты маленькая и самая-самая любимая девочка на свете, — я обнимаю дочку, а затем принимаюсь ее целовать то в макушку, то в щечку. — Я скоро вернусь. Обещаю. А ты пока побудь чуть-чуть с няней и с Симоной.

К нам в гостиную как раз спускается Симона.

— Симона делает так: клик-клик-клик.

— Эй, не сдавай меня! — в шутку журит Симона. — Просто у меня много друзей и я люблю с ними переписываться, раз уж нет сейчас возможности со всеми встретиться.

— Клик-клик-клик! — Снежка начинает прыгать то на одной ножке, то на другой.

— Мне уже пора, — обращаюсь к Симоне и выпрямляюсь.

— Окей. Без проблем. Я сегодня всё равно весь день дома.

— Спасибо.

Няня — это одно, а с Симоной Снежка не будет чувствовать себя одинокой.

— Идем ко мне, Снеговичок.

— Я сама! Сама! — малышка уже забыла о своей грусти и бежит в сторону лестницы.

— Присмотри за ней, пожалуйста.

Симона коротко кивает и уходит вслед за дочкой.

* * *

Первые два адреса в моем небольшом списке приходиться почти сразу же вычеркнуть. Они совершенно не подходят для выставки. Не понимаю, почему помощник Кудашевского вообще их включил. Остается еще один, но если и он не подойдет, то я не знаю, что делать. Придется самой искать адреса. Это займет еще какое-то время, а у меня его не так уж и много. Чёрт.

Молчаливый водитель Кудашевского плавно тормозит у отеля с интересным названием «The Shelter».

Убежище.

Звучит не пафосно и не избито. Внешне здание выглядит премиальным, но не кричит об этом, а просто тихо констатирует, как факт.

Меня уже ждут.

С первых секунд, как только я попадаю в зал, понимаю, что это — оно. То, что нужно. Просторное помещение с нужным количеством света. Моя фантазия быстро дорисовывает полотна, которые будут тут выглядеть просто идеально.

Внимательно слушаю все нюансы, задаю несколько уточняющих вопросов и внезапно ловлю себя на том, что мне нравится весь этот организационный процесс. Я столько времени провела в роли игрушечной собаки Кудашевского и вот он, словно в поощрение предоставил мне возможность чем-то заняться. Я понимаю, зачем он это делает, чтобы не казаться обычным зажравшимся богачом, который просто трахает любую понравившуюся женщину. Савелий в очередной раз хочет всем доказать, что у него только тяжёлый люкс в арсенале, а среди любовниц нет тупиц, которые только то и умеют делать, что сосать член. Но как бы там ни было, а я позволяю эту каплю радости, чтобы поддержать себя ментально.

— Нам подходит, — выношу свой вердикт.

Договор и все прочие юридические моменты будут решены уже завтра. Первый пункт в списке моих дел на сегодня можно считать выполненным. Остался еще один. Не менее сложный.

Перед тем как вернуться в машину я спрашиваю у женщины, которая проводила мне сегодня экскурсию, где в отеле можно воспользоваться уборной. Как только я в ней оказываюсь, даю себе пару минут для передышки.

Подхожу ближе к ряду раковин, вынимаю со дна сумки записку от Зимы и кладу ее на мраморный столик. Смотрю на нее, гипнотизирую.

Звонить или нет?

Я уже знаю ответ, но всё равно сомневаюсь. Вряд ли та информация, что есть у Вити насчет Кудашевского сможет меня удивить. Дело даже не в ней. Я хочу расставить между нами все точки над «i». Спокойно и внятно объяснить Зиме, почему не нужно больше пытаться даже приближаться ко мне. Сказать, что я не против, если он будет и дальше развивать отношения с Ланой. Конечно же, ни слова не скажу о своей ревности. Я уж как-нибудь с ней справлюсь. Мне не нужны все эти игры, потому что Кудашевский просто переломает мне хребет во всех возможных смыслах этого слова, если узнает о них.

Выдыхаю. Мою руки с такой тщательностью, словно готовлюсь не к звонку, а к операции, а затем набираю.

Смотрю на себя в зеркало, пока слушаю гудки в трубке. Нервничаю, но внешне держусь безупречно.

— Зима, — чеканит Витя.

Замираю. Его голос звучит так веско и почти мне незнакомо. Так он со мной говорил в нашу самую первую встречу, правда, теперь чувствуется гораздо больше авторитетности.

— Привет. Это я. Узнал?

— Поля, — то ли спрашивает, то ли просто выдыхает мое имя. — Привет.

— У меня есть полчаса свободного времени. Я заеду в ТЦ у моста. Можем там встретиться.

Морщусь собственному отражению, потому что в моменте кажется, что я говорю таким же тоном, которым привык говорить Кудашевский. Я не хочу перенимать его привычки. Ни одну. Но слишком долгое нахождение с ним делает свое дело. С другой стороны, я не должна ни тоном, ни словом показать Зиме, что хоть сколько-нибудь заинтересована конкретно в нем, а не в нашем разговоре.

— Ок. Скоро буду.

— Найдешь меня на фуд-корте.

Первой завершаю вызов и тут же чищу историю звонков. На всякий случай. Прячу телефон, выбрасываю записку и проведя ладонями вдоль юбки, выхожу.

В ТЦ, как всегда, достаточно шумно. То тут, то там мигают различные рекламные вывески и ценники скидок за покупку трёх пицц, играет веселая музыка.

Для правдоподобности и естественности своего желания немного погулять по бутикам, я зашла в первый попавшийся и купила шелковый платок. Теперь лавируя между стаек голосистых подростков-неформалов, покупаю себе круассан с вяленными томатами и стакан лимонада. Выбираю столик у окна, откуда видно летнюю террасу и сажусь.

Стараюсь казаться максимально спокойной. Есть совсем не хочется, потому что внутри всё дрожит от напряжения, но я себя заставляю. Ни один мужчина не вызывал во мне такого калейдоскопа чувств. Я их всё прячу-прячу, а они упрямо пытаются продраться наверх. С переменным успехом на них действует только железобетонный факт, что на этого человека нельзя положиться. А мне нужна стабильность вместо бесконечной неопределенности.

Щипаю по чуть-чуть свой круассан и замечаю знакомую высокую фигуру. Она ловко огибает людей и движется в мою сторону. Светло-серые брюки, белая футболка-поло. Зима выглядит стильно и в то же время просто, а у меня всё равно сердце предательски ёкает. В руках у него поднос, заставленный картошкой-фри, бургерами, мороженым и напитками.

С виду он кажется таким спокойным и расслабленным и внутри его будто совершенно не рвет на части так, как рвет меня.

Витя опускает поднос на