Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

В сравнении с моим домом и домом Радоны, украшений и мебели стояло мало, но это восполнялось красивой ручной работой, в которой эта самая мебель и выполнена.

А ещё мне понравилось, как тут пахло — чистотой, мёдом, хвоей и какими-то сушёными травами, настойками. Из-за нахождения в природе здесь дышалось свободно, полной грудью.

В углу, в куче, лежали непонятные мне предметы, инструменты и дощечки с нацарапанными на них знаками. Я бросила на эту кучу лишь один короткий взгляд, как Адамир сразу объяснил:

— У меня тут не убрано, не ведал, что придёт желанная гостья. Садись вот.

Он приставил ко мне массивный стул с искусным узором солнца на спинке. Снова сделанный своими руками. Каждый луч этого солнца был объёмным, а дерево имело тёплый золотистый оттенок с прожилками.

Только я хотела присесть, как заметила кое-что странное. Потемневшие следы на сиденьи, похожие на царапины. Неужели у Адамира водилась собака или кошка?

— А это… откуда? — спросила я, прежде чем приземлиться.

Он почему-то слегка побледнел, но ответил:

— На улицу выносил. Оставил без пригляду — и на тебе. Зверёк покоцал.

Разложив собранные грибы на столе, Адамир подошёл к высокому шкафу в другой части комнаты и достал оттуда глубокую деревянную миску ягод — ароматной красно-розовой землянки прямо из леса. Поставил передо мной.

— Угощайся, краса. Как знал, собрал днесь на заре. Сладкая, я пробовал.

Ягода и правда всем своим видом звала её оценить, но кто знает, может, он решил меня так незаметно подкупить, задобрить, чтобы получить преимущество в скором разговоре?

Нет уж, не выйдет! Я намерена была стоять на своём до победного!

— Спасибо, но я буду есть только вместе с тобой, — ответила я и уточнила: — Ты же её помыл?

— Вестимо, помыл, в воде родниковой. Грязной её есть невкусно ведь.

Отлично. Я дождалась, пока Адамир возьмёт землянику первым, после чего сама попробовала.

М-м! И правда, сладкая, сочная…Такую не найдёшь ни в одном продуктовом нашего мира, даже за дорого.

Яркий вкус ягод придал мне решимости действовать, и я спросила в лоб, решив больше не оттягивать:

— Ну так что? Замуж возьмёшь?

— Ох, Злата… — Адамир вздохнул тяжко, потёр ладонью лицо, будто пытаясь понять, не спал ли. — Чудно это как-то выходит, не как у всех людей… Какой тебе с меня прок?

— А тебе с меня? Ты же первый предложил, с отцом спорил…

— Помню.

— Тогда почему передумал? — Я начала нервничать и перешла в словесную атаку. — Решил, что так неправильно? Ладно… Тогда зачем начинал? Чтобы отца моего позлить? Показать, какой ты крутой?

Не знаю, с чего эта мысль пришла мне в голову, просто вопросов, страхов и сомнений в голове летало слишком много, трудно было удержать их все под контролем… Вот и вырывались, один за другим, да ещё и громче, чем хотелось изначально.

Что, если он и правда хотел лишь нос старосте утереть, в должниках оставить? А потом подумал и решил, что не нужна такому взрослому мужику глупая, наивная девка, которая ночью по лесу бродит?

Или, может, ему не нравилось, что я так активно согласие выражала? Поскромнее хотел кого-то?

У меня руки совсем ослабели. Чтобы очередная ягода не выпала на пол, я поспешила вернуть её в миску.

— Тихо… Ну что ты, что ты… — ответил Адамир, качая головой. — Тятька твой ни при чём вовсе.

— А что при чём?

Он вздохнул, поднялся. Начал мерить комнату шагами. Думал о чём-то да взгляды странные бросал на меня молча. Не выдержав, я тоже поднялась, чтоб не чувствовать себя неловко.

Отодвинула стол, прижалась к краю стола поясницей, чтобы иметь хоть малейшее чувство опоры. Вновь скрестила руки на груди и посмотрела прямо в ярко-голубые глаза Адамира.

Тот сразу перестал шагать туда-сюда, ко мне приблизился.

Полушёпотом спросил:

— Значится, желаешь знать, с чего я вздумал взять тебя в жёны?

— Да, — ответила я твёрдо, а у самой от того, как он близко, затряслись ноги.

— Приглянулась ты мне. Душой, телом. Не страшишься меня, косо не смотришь… Да и сама такая, что глаз радуется. Улыбка твоя, твои очи… Твоя косонька… Стою сейчас рядышком и во всей тебе чую мир и покой.

От этих слов, пылких, искренних, внутри грудной клетки занялся огонёк. И с каждым словом он был готов стать больше и больше, разгореться до размеров чудесной Жар-Птицы. Воспарить до самого солнца и меня на этих крыльях огненных поднять за собой.

— Ну так бери меня… — блестящими глазами изучая его серьёзное лицо, шепнула я. Его тело тут же приблизилось ещё… — Будет тебе до конца жизни и мир… И покой…

Он одним сильным вдохом втянул воздух совсем близко со мной, и я ощутила, как накрыло волной его сильной энергии. Как невольно нарушаю наказ отца — теряю голову.

Как же тут устоять?

Адамир, видя, что я не боюсь, осмелел ещё чуть больше. Коснулся своими тёплыми пальцами моего виска. Аккуратно нащупал покрытую коркой ранку сквозь золотистые волосы.

Одно его касание, даже не в интимном месте… А мои мурашки уже готовы были закружиться в безумном хороводе. От ощущения чистой благодати мои ресницы на секунду прикрылись сами собой…

— Надо же, шрам останется… — не убирая руки, пробормотал Адамир с какой-то странной печалью и… виной?

Мне тут же захотелось успокоить его, показать, что всё это пустяки, мелочи, если я буду с ним, а он — со мной.

— А я не боюсь шрамов… — заявила я полушёпотом.

И очертила большим пальцем выделяющийся рубец на его скуле. Адамир вздрогнул, будто от пойманной в сердце пули, прикрыл веки, но не оттолкнул.

Я бросила взгляд на его манящие, чуть обветренные на лесном воздухе губы, что сейчас были сжаты, и следом рефлекторно поджала свои. На них ещё осталось немного сладкого вкуса земляники. Интересно, а на его губах — тоже?

Захотелось попробовать… Очень-очень…

_____

*Перуновые копья (авторское) — молнии.

Глава 21. Мы (Адамир)

Рядом с нею сердце билось, что молот о наковальню, и сим громом все думы в голове заглушало. Помимо одной — о Злате. Вот она, со мною наедине, всего в одном шаге. Манила каждым взором, каждым движением. Аки самая могущественная колдунья. И от чар её деваться