Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

Трое в белых халатах и медицинских масках стоят ко мне вплотную. Мужчина, призывавший меня к спокойствию, чье лицо я увидел первым, стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Встретившись со мной взглядом, он вдруг облегченно улыбается и выходит из помещения.

Обнаруживаю, что одет в белый обтягивающий комбинезон, напоминающий гидрокостюм. На груди отпечатана знакомая золотая монограмма «НВ». Шевелю отяжелевшими руками и не понимаю, в чем причина неприятной слабости.

Врачи стягивают со своих лиц маски. Двое молодых мужчин, бывших, по-видимому, ассистентами, смотрят на меня с неприятным научным любопытством, и только женщина, руководившая процессом, улыбается.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спрашивает она.

— Вроде, — невнятно бурчу я в ответ.

— Тогда давайте вставать.

Ассистенты помогают мне выбраться и встать на ноги. Каждое движение дается с трудом — тело будто налилось свинцом. В комнате вновь появляется пожилой мужчина. На этот раз он держит в руках белый пухлый пакет.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — раздраженно обвожу взглядом всех присутствующих.

Едва прозвучал мой вопрос, как у одного из врачей запищал коммутатор. Парень посмотрел на экран и, коротко бросив коллегам: «Четыреста десятая выныривает», начинал торопливо собираться. Бригада тут же складывает оборудование в маленькие серебристые боксы, а один из них обращается ко мне:

— Палыч вам все объяснит. — Врач кивает на стоящего рядом пожилого мужчину с пакетом, после чего бригада покидает маленькое помещение, оставив меня наедине с загадочным Палычем.

Мужчина подходит и протягивает руку:

— Анатолий.

Пожимаю протянутую руку, и он вручает мне увесистый пакет:

— Здесь одежда и полотенце. Пойдем…те, я провожу вас до душа, а потом отвечу на все вопросы.

Надеваю лежащие рядом с капсулой одноразовые тапочки и следую за Анатолием. Мы выходим в длинный, похожий на гостиничный коридор, усеянный бежевыми пронумерованными дверьми. Над каждой вмонтирован небольшой монитор. Часть дисплеев светится зеленым, на них чередуются какие-то цифры и отображается статус: «Погружение». Иные мониторы выключены — в их черных экранах отражаются лишь немногочисленные коридорные светильники. Редкие мониторы, включая расположенный над дверью, из которой я вышел, светятся желтым. На моем светится код М-43353 и загадочная подпись «Санация».

Не терпится узнать, во что я вляпался, но еще сильнее хочется избавиться от мокрого комбинезона, оказавшегося при ходьбе еще более неудобным, чем в лежачем положении. Я не чувствую покалывания, которое обычно бывает у затекшего тела, но каждый шаг дается непривычно трудно, и я едва поспеваю за неожиданно резвым спутником. Видя, что я отстаю, провожатый оборачивается с усмешкой:

— Тяжело? Ничего-ничего. Так всегда бывает после выныривания. Голова не кружится?

Что-то недовольно бурчу в ответ. Анатолий указывает мне на душевую, где я, с наслаждением стащив с себя комбинезон, подставляю тело под горячие струи воды. На губах солоноватый вкус раствора капсулы. Видимо, этим и объясняются неприятные ощущения в глазах, которые я испытал в первые секунды своего… чего? «Выныривания»?

В какой-то момент в голову приходит мысль, что я захлебнулся и попал в госпиталь. Но разве переживших утопление вот так просто отправляют разгуливать по коридорам, стоит им только прийти в сознание?

Других идей пока нет, поэтому я, наученный островом, отдаюсь течению событий. Переживать за жизнь, судя по всему, повода нет, поскольку все происходящее можно, несмотря на полную абсурдность, назвать комфортным. Я подбадриваю себя, как всегда делал в сложных ситуациях, но в висках с каждым ударом сердца стучит предательский страх. Не за себя. «Оля. Оля. Оля». Где Оля?

Заканчиваю умываться и разворачиваю переданный Анатолием пакет. Внутри обнаруживаю дешевое грубое полотенце и, к огромному удивлению, свою собственную одежду, в которой помнил себя до того, как очнулся в самолете. От одежды приятно пахнет моющим средством, она аккуратно сложена в индивидуальные пакеты, будто только что получена из химчистки.

Когда я выхожу, Анатолий ждет меня у одной из дверей в коридоре, глядя на встроенный в стену монитор, и что-то отмечает в своем планшете. Заметив меня, отрывается от работы и манит рукой:

— Пойдемте со мной, Александр.

Поднимаемся в лифте, если верить табло, с минус первого на второй этаж. Как только двери открываются, в кабину лифта врывается шум. Мы оказываемся в просторном зале с большим витражным окном во всю стену. Шум доносится с улицы: по стеклу яростно хлещет дождь, заполняя окружающее пространство монотонным треском. Полутемное помещение увешано закрепленными на стенах мониторами, а в его центре установлен длинный стол с пультами управления, тускло горящей настольной лампой, тетрадью и неожиданно изящной чашкой на блюдечке.

— Да, разыгралась погода не на шутку! — тихо комментирует мой провожатый наполняющую помещение барабанную дробь. Потом подходит к столу и делает глоток из чашки. — Совсем остыл, — с досадой произносит он и вдруг спохватывается: — Ничего, я сейчас сделаю нам новый! Будете?

Ничего не отвечаю, лишь подхожу ближе и всматриваюсь в экраны, пытаясь отыскать в них подсказку.

— Пожалуйста, садитесь. — Анатолий пододвигает стул, а сам направляется в дальний угол комнаты, где оборудована небольшая кухонька. — Я мигом! — Анатолий включает чайник и, чуть повысив голос, чтобы перекричать добавившийся к шуму стихии звук закипающей воды, виновато произносит: — Вы, наверное, голодны. Простите, у меня совсем нет еды, а свой обед я уже давно съел. Но вы не волнуйтесь, я уже вызвал машину, она отвезет вас домой, а пока она едет, я объясню вам, что к чему. Я дежурный техник и обычно не встречаю выныривающих игроков. Для этого у нас есть эти… специальные менеджеры.

Снобистски подмечаю, что он произносит слово «менеджер» через мягкую «е», как это делают старики, вместо принятого в современной среде твердого «э». Но меня удивляет не это. «Выныривающих игроков» — каких, к черту, игроков?

Анатолий достает из шкафа пачку печенья, потом разливает кипяток по кружкам и, подойдя к столу, пододвигает ко мне кружку и садится рядом.

Не притрагиваюсь к угощению, выжидательно смотрю, как техник дует на горячий чай и делает осторожный глоток. Видит бог, каких усилий мне стоит сейчас молча дать собраться с мыслями пожилому человеку, который выглядит не менее обескураженным, чем я!

— Как уже говорил, обычно я не общаюсь с вынырнувшими, — наконец начинает Анатолий. — У нас этим занимаются встречающие менеджеры, они умеют все объяснять правильными и красивыми словами. Но я вам попробую рассказать все по-простому.

Киваю, не сводя глаз с собеседника.

— Откуда вы вернулись? — вдруг спрашивает он.

— Как откуда? — удивляюсь неожиданному, кажущемуся глупым вопросу.

— Ну… Где вы были? Что видели? У меня нет доступа к программам погружения, я слежу только за функциональным