Брак вопреки. Сладкая ложь холодного дракона - Аннета Керн

Через связь снова ударило слезами Айлин и таким ужасом, что от драконьего рева внутри внутри меня окна в галерее задрожали.

* * *

Над крышами поднимался дым, вокруг дома полыхали остатки защитного купола. Возле входа лежали двое моих людей, еще один сидел у стены, прижимая окровавленную ткань к плечу. Дворцовые солдаты столкнулись с северянами в переулке, но я уже не видел никого, кроме разбитого окна кондитерской.

Огонь ударил внутрь раньше меня. Мужчина возле лестницы успел только повернуться, и пламя накрыло его целиком. Второй отступил к стене, поднял защиту, но дракон разорвал ее вместе с камнем. Я не сдерживал силу, пытаясь добраться до Истинной.

– Кайрус! – крикнул Рэкан за спиной. – Справа!

Я развернулся. Маг у основания лестницы выбросил ладонь вперед, черная магия ударила в грудь, но пламя встретило ее раньше. Он успел закрыться, отступил на несколько шагов, и тогда я увидел ступени.

Кровь. Слишком много крови.

На середине лестницы сидела Айлин. Платье было разорвано возле колена, лицо в копоти и слезах. Она держала Мартина, прижимая его голову к своим коленям, а рядом стояли двое моих раненых солдат, все еще закрывая их от нижнего этажа.

– Нет, – произнес я, сам не слыша собственного голоса.

Маг снова поднял руку. Я убил его, сам не помнил потом как. Только огонь, крик и то, как темная фигура исчезла за вспышкой. Остальные северяне попытались прорваться к выходу, но туда уже вошли люди Рэкана.

Айлин посмотрела на меня с таким бессилием, что внутри все разрывалось.

– Кайрус, – прошептала она. – Помоги ему.

Я опустился рядом, нащупывая пульс. Мартин был еще в сознании, кровь пропитала рубашку на животе.

Драконье тепло скользнуло в ладонь, но остановилось почти сразу. Черная магия уже прошла слишком глубоко, разрушила то, что нельзя было восстановить огнем.

Мартин открыл глаза.

– Генерал, – выдохнул он и даже попытался усмехнуться. – Опоздал.

– Заткнись, – сказала Айлин сквозь слезы. – Не говори.

Он перевел взгляд на нее, и лицо разгладилось, стало каким-то безмятежным и умиротворенным.

– Ты же обещал сдаться, – прошептала Айлин, давясь слезами и прижимая ладонь к его щеке. – Мартин, ты обещал.

Он попытался вдохнуть глубже, но закашлялся. Я поддержал его плечо, не позволяя съехать по ступеням, Айлин судорожно вытерла кровь с его губ.

– Не успел, – произнес он едва слышно. – Прости.

– Нет. Нет, ты сейчас встанешь, мы договорились, Мартин.

Уголок его губ дрогнул, Айлин всхлипнула и наклонилась к нему, прижимаясь лбом ко лбу.

Я чувствовал, как исчезает пульс под пальцами, и ничего не мог сделать. Мартин снова посмотрел на меня уже расфокусированным взглядом.

– Она... твоя. Береги ее, ге… нер… ал.

Айлин подняла голову.

– Не надо говорить так, будто прощаешься!

– Айли.

Она замерла.

– Я тут, – прошептала сразу. – Я здесь, Мартин.

Его пальцы с трудом нашли ее руку. Сжать уже не получилось, поэтому Айлин сама переплела их.

– Буря... уйдет.

Выдох получился совсем тихим, и следующего уже не было.

Айлин еще несколько секунд смотрела на него, словно ждала продолжения. Потом прижала его ладонь к груди и начала звать снова. Сначала тихо. Потом громче, затем отчаянно заревела, тряся его за грудки.

Рэкан сам раздавал приказы внизу, мои люди тушили огонь, дворцовая группа проверяла комнаты и подвал. Я сел на ступень ниже Айлин и закрыл ее собой со стороны зала, пока она держала брата в руках. Дракон внутри метался, требуя кого-то убить, что-то разрушить, вернуть то, чего уже нельзя было вернуть.

Я посмотрел на Мартина, на его руку в ее пальцах, на лестницу, которую он удерживал вместе с моими людьми, хотя абсолютно точно мог сбежать.

Но выбрал ее. И в этот раз никто не мог отнять у него этот выбор.

Эпилог. Двойная глазурь

Эпилог. Двойная глазурь

Айлин

На камне написали Мартин Розье. Сын Элизы Розье.

Военный писарь сначала пытался объяснить, что так не получится, что формально он проходил как северный агент, личность которого еще уточняют. Я впервые за долгое время воспользовалась властью Кайруса. Говорить мне могли что угодно, но хоронить брата должны были под его именем.

На похоронах было мало людей. Несколько солдат Кайруса, которые удерживали с Мартином лестницу, Рэкан, я и сам Кайрус. Еще пришла пожилая женщина из соседней булочной, где Мартин покупал по утрам кофе, и долго плакала.

У брата существовала целая жизнь из маленьких привычек, о которых Север не писал в донесениях, а я не успела спросить. Я не успела ничего.

Мне хотелось злиться на него за это сильнее всего. За то, что нашел меня слишком поздно, что соврал. За Лину, за Марту, за людей, которых убивал раньше. За обещание сдаться, которое не выполнил. За то, что успел представить жизнь после всего, а потом оставил мне новые воспоминания: Мартин в моей кухне, недовольный кремом и бисквитом. Поющий песню про лягушонка. Защищающий меня от грозы, оружия, магии.

– Ты не был хорошим человеком, – произнесла правду, кладя на свежую землю белые цветы. – Но ты был Розье. И ты спас меня, и ты навсегда останешься моим братом, Мартин.

В последние часы у него был выход через подвал,он мог уйти, исчезнуть, выбрать себя и прожить еще неизвестно сколько лет. Вместо этого захлопнул дверь и остался на лестнице.

Это не отменяло всего остального, просто было его выбором. Последним и, наверное, первым за очень долгое время действительно его собственным.

Когда землю уже засыпали, я стояла возле могилы и держала в кармане маленькую медную пластину с пятилистником. Ее нашли среди вещей Мартина вместе с северными бумагами. Я собиралась бросить пластину вслед за гробом, но в последний момент передумала. Не хотела, чтобы Север лежал с ним даже в земле. Поэтому разломила металл о край камня и отдала куски Рэкану, чтобы переплавил вместе с остальными знаками сети.

Кайрус все это время оставался чуть позади. Не говорил, что Мартин погиб героем, что время вылечит или что теперь у меня есть он. Просто был, молчаливо поддерживая за руку, а большего мне и не надо было.

– Буря ушла, Мартин. Благодаря тебе.

Прошло несколько месяцев

Кондитерскую пришлось отстраивать едва ли не заново. Стекла заменили, стену возле лестницы укрепили, половину досок на первом этаже сняли из-за огня. Я сначала хотела