Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

тяжелое кресло и сел. Дерево под его весом даже не скрипнуло — мебель древних мастеров была рассчитана на рыцарей в полных латах.

Агата, мелко крестясь за перегородкой, на ватных ногах вынесла на стол глубокое глиняное блюдо с дымящимся жарким.

Нежная молодая баранина, томленная в чугунке с лесными травами, сочилась густым янтарным соком. Вокруг лежали половинки печеной сладкой репы, золотистый пастернак и щедрая россыпь моченых ягод брусники. Следом на стол легли пышные, еще горячие ломти свежего ржаного хлеба и запотевший кувшин с настоем мяты, чабреца и шиповника.

Герцог не прикоснулся к приборам.

Его взгляд скользнул по пару, поднимающемуся от мяса, затем — по накрахмаленному полотенцу Арчибальда и остановился на моем лице. В этом взгляде отчетливо читался немой профессиональный вопрос: «Чем вы меня собираетесь отравить, миледи?»

Я не стала устраивать цирк с демонстративными клятвами на крови.

Вместо этого я спокойно села напротив него, взяла серебряную ложку, налила себе в пиалу порцию наваристого бульона, отломила краюху ржаного хлеба и не спеша сделала первый глоток.

— Мята из наших теплиц, мясо сегодняшнего забоя из нижней деревни, — невозмутимо пояснила я, промокнув губы салфеткой. — Уверяю вас, ваша светлость, у меня нет ни лишнего яда, ни малейшего желания травить единственного человека, способного официально засвидетельствовать мою полную невиновность перед короной. Ешьте. Вы голодны.

Рейнар хмыкнул — коротко, сухо, почти беззвучно.

Он взял тяжелую вилку и нож.

Первый кусок баранины исчез в его рту с чисто солдатской неторопливой эффективностью. Я видела, как вздрогнули его скулы, когда рецепторы обожгло вкусом идеально пропеченного мяса с карамелизованным пастернаком и кисло-сладкой брусникой. Мужчина, привыкший в походах к сухому дорожному пайку и горелому салу придорожных гарнизонов, на миг прикрыл веки, смакуя текстуру.

За следующие десять минут за столом не прозвучало ни слова.

Слышно было лишь тихое потрескивание березовых углей в очаге, шелест ветра за окном и размеренный стук серебра о глину.

Рейнар ел так, как воюют опытные полководцы: основательно, без суеты, отдавая должное каждому блюду, но не теряя контроля над окружающим пространством. Его цепкий взгляд непрерывно сканировал зал, отмечая каждую мелочь: идеальную чистоту каменного пола, отсутствие паутины по углам, спокойную позу мальчика Лео, который не сводил с высокого гостя восхищенных глаз, и ровное зеленоватое свечение, едва заметно пульсировавшее в прожилках базальтовых колонн.

Когда тарелка маршала опустела, а кубок с горячим травяным отваром был выпит до дна, он промокнул усы льняной салфеткой, откинулся на спинку кресла и положил тяжелые ладони на дубовую столешницу.

Воздух в зале мгновенно сгустился. Время ужина закончилось. Настало время допроса.

— А теперь, леди Верадель, давайте поговорим начистоту, — начал он. Голос звучал ровно, жестко, без малейшего намека на светскую учтивость. — Три дня назад магический ретранслятор в крепости Северного гарнизона зафиксировал колоссальный тепловой выброс в районе ущелья Белых Скал. Мощность источника сопоставима с прорывом геотермального пласта или активацией запрещенного накопителя шестого круга.

Он подался чуть вперед, заглядывая мне прямо в зрачки:

— По официальным имперским архивам замок «Вересковый Холм» — это необитаемые, замерзшие руины, на которых висит столетний долг перед фискальным ведомством. Сюда сослали разведенную женщину без единого гроша в кармане, с диагнозом нервической горячки, выписанным столичными эскулапами.

Я и бровью не повела.

— И что же вы видите, лорд Кроуфорд?

— Я вижу восстановленный замок, — отчеканил герцог, загибая пальцы. — Я вижу прогретые базальтовые плиты, которые не могли прогреться от обычных березовых дров. Я вижу муку высшего сорта, свежую зелень, упитанных слуг и совершенно здоровую, рассудительную женщину, которая смотрит на верховного маршала империи так, словно принимает у себя прораба на стройке.

Я не сдержала легкой улыбки:

— Прорабы, ваша светлость, обычно ругаются куда громче и пахнут худшим табаком.

— Не увиливайте от ответа, графиня, — в голосе Рейнара зазвенела предупреждающая сталь. — В Нордтауне купцы сходят с ума от живой земляники посреди полярной зимы. В столицу летят доносы о том, что ссыльная графиня фон Райс открыла в подвалах древние схроны темных культов и скупает приграничье на золото неизвестного происхождения. Ваш бывший супруг, виконт Моро, уже подал прошение в Тайный совет об аресте вашего имущества и объявлении вас государственной преступницей.

— Джулиан Моро — самовлюбленный дурак, по уши погрязший в карточных долгах, — холодно и отчетливо произнесла я. — И вы, лорд Кроуфорд, прекрасно это знаете, иначе не приехали бы сюда лично, а просто прислали взвод карателей с приказом сжечь замок дотла.

Рейнар на секунду замолчал. Его челюсти сжались, обозначая желваки на скулах.

Моя прямая, лишенная придворного подобострастия манера речи явно выбивала его из привычной колеи допросов.

— Арчибальд, — не оборачиваясь, позвала я.

Старый мажордом, словно ждал этой команды, бесшумно выступил из тени и положил перед маршалом плотный кожаный бювар.

Я открыла застежку и пододвинула к герцогу гербовый пергамент с подписями и сургучной печатью гильдии нотариусов:

— Извольте ознакомиться, ваша светлость. Официальный бракоразводный акт, заверенный столичным архивом. Обратите внимание на пункт восемь и девять. Поместье «Вересковый Холм» перешло в мою единоличную, неделимую собственность по праву прямого кровного наследования. Без права вмешательства опекунского совета, бывшего супруга или фискального трибунала.

Рейнар взял пергамент.

Его глаза быстро пробежали по ровным строчкам, написанным рукой старого Торна. Дойдя до ссылки на свод законов короля Альбрехта III о десятилетнем моратории на долги для замерзших территорий, герцог замер.

Его брови медленно поползли вверх.

— Параграф сорок два, примечание второе… — вслух прочитал он, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на искреннее, глубокое удивление. — Вы… вы заставили виконта Моро собственноручно подписать освобождение этих земель от налогов?

— Джулиан считал, что сбрасывает на меня долговую яму, — пожала плечами я. — А я всего лишь воспользовалась действующим имперским законодательством. Замок мой. Земли мои. Долгов перед короной у меня нет.

— А источник тепла? — Рейнар отложил пергамент и снова впился в меня взглядом. — Вы будете утверждать, что закон короля Альбрехта сам по себе растопил трехметровые сугробы и заставил цвести землянику?

— Источник тепла, лорд Кроуфорд — это инженерное наследие моих предков, — ровно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Замок «Вересковый Холм» был построен Древними Зодчими на узле геотермальных жил. Тысячу лет система была забита льдом и мусором, потому что предыдущие поколения правителей предпочитали пропивать приданое жен в столицах, вместо того чтобы чистить вентиляционные шахты и менять дренажные заслонки.