Сожгу мир ради тебя - Таня Кель

«Ритуал запечатывания. Блокирует романтические чувства, не затрагивая привязанностей к

родственникам и друзьям. Проводится опытным травником с применением... Снятие возможно

только при добровольном согласии заблокированного. Внешнее снятие исключено в силу природы

ритуала: блокировка работает на уровне волеизъявления».

Все сошлось разом. Ее ровность, холодные глаза, пустота в душе. Поцелуи в ее неподвижные

губы.

Твою ж мать! Это же приговор!

Я ее бросил и этим самым уничтожил. Полтора года назад я думал, что отпускаю ее жить. А она

пошла к травнице и попросила вырезать из себя ту часть, которая меня помнила. Потому что

иначе не могла.

И теперь ее можно вернуть только, если она сама захочет.

А вот это проблема.

Хотя… брешь.

Та крошечная теплая искра, которая влетела через амулет, когда Вивиан засыпала. Она не

должна была там быть по всем правилам ритуала.

Встав, я подошел к окну. Город спал, редкие огни машин внизу. В глубине пентхауса было

тихо. Поздно, но я взял магофон.

Уже через секунду трубку сняла Мильна.

— Слушаю.

Девушка совсем не удивилась моему звонку. Значит, она знала, что я когда-нибудь позвоню.

— Мильна, я только что прочитал про Аморис Нултарум.

— Поздравляю.

— Скажи мне, есть ли способ...

— Нет, — резко отрезала она, не дав договорить. — Снятие возможно только при добровольном

согласии заблокированного. Никаких лазеек. Знаю, потому что я ее делала. Я знаю каждую руну

в этом ритуале лично. Никто его не снимет, кроме самой Вивиан.

— Мильна, я только что почувствовал через амулет тепло от нее, когда она засыпала. Это

возможно?

В трубке повисла долгая пауза.

— Да, — недовольно фыркнула девушка.

— Но как?

— Ритуал блокирует осознанные чувства. То, что мы можем назвать, оформить, признать. Но

если что-то осталось глубже, на уровне тела или привычки, оно может просочиться. В моменты,

когда контроль слабый. Это может быть сон или болезнь. Иногда сильный стресс. — Мильна снова

на пару секунд замолчала, а после добавила: — Это не значит, что она тебя любит, Ксантир.

Просто Вивиан когда-то любила, и тело это помнит. Не обольщайся.

— А если…

— Ксантир, я делала это, потому что иначе она бы не вытянула. Ты понимаешь? У меня был

выбор — заблокировать сердце или смотреть, как подруга гаснет у меня на глазах. И если бы ты

видел ее той ночью, когда она пришла ко мне, ты бы тоже так поступил. Поэтому не звони мне

больше с вопросами, как это отменить. Она сама это сделает, если захочет. А если нет,

значит, заслужил.

Больше Мильна со мной разговаривать не хотела и бросила трубку.

Я же несколько секунд постоял и пошел обратно в комнату.

Вивиан спала, свернувшись на своей стороне. Немного поразмыслив, я лег рядом и позволил

себе обнять ее. Прижал так, что ее голова оказалась на моей груди.

Девушка во сне инстинктивно подвинулась ближе. Спящее тело помнило позу. А я зарылся носом

в ее волосы, вдохнул запах вишни. Твою ж мать, как я ненавидел его все эти месяцы, потому

что он напоминал о ней.

— Прости меня, родная, — прошептал я в макушку. — Я полный, конченый идиот. И я не понимал,

что я делаю.

Она дышала ровно, а мне хотелось ей все сказать. Хотя бы так.

— Я тебя люблю. Люблю тебя до темноты в глазах, понимаешь? Каждый кхаров день я просыпался

и помнил, как ты пахнешь. Каждый. Кхаров. День.

Гладя ее по волосам, я целовал в висок, прижимал еще крепче.

— Я сволочь. Знаю. Нельзя было ни одного дня без тебя жить, а я полтора года прожил. И

совсем не понимаю, как это пережил. Но больше я так не хочу. Никогда. Лучше сам сдохну.

Покрывая поцелуями ее лоб, щеки и губы, я продолжал говорить:

— Я тебя верну. Не знаю как, но сделаю это. Ты слышишь? Если в тебе осталась хоть одна

капля любви, я ее найду и буду греть, пока все не разгорится в пламя. Я столько всего тебе

расскажу. Сколько раз я просыпался и тянулся к магофону, чтобы тебе позвонить, и не звонил.

Сколько раз я ехал мимо академии и поворачивал в последний момент. Сколько раз я…

На секунду я замолчал, просто прижимая ее к себе. В горле застрял огромный ком.

— Я тебя люблю, Вивиан. Ты спишь и не слышишь. Никуда я тебя больше не отпущу. Никогда.

Делай со мной что хочешь, но не отпущу.

В груди давило безумно.

Тренькнул магофон. Я разблокировал одной рукой, не отпуская Вивиан, и тут же все рухнуло

куда-то в пропасть.

«Твоя женушка очень вкусная, не так ли? Верни ей сердце, а то кто-то снова скажет:

„Тик-так“».

Твою мать!

Глядел на сообщение и понимал главное: Саймонд знает, что у нее нет сердца, и требует

именно его.

Я притянул Вивиан еще ближе, обхватил рукой так, чтобы между нами не было ни сантиметра.

Саймонду нравилось давать мне задания. И теперь он знал мое слабое место. Я ему показал,

чтобы выиграть время.

Именно поэтому я никогда ни к кому не привязывался. Страшный кошмар стал сбываться: меня

били в уязвимое место, и я ничего не мог сделать.

Я прижался губами к ее виску и закрыл глаза.

— Прости меня, — прошептал я еще раз.

Глава