Сожгу мир ради тебя - Таня Кель

правду, Вивиан. Я сам не понимаю, в каком я времени.

Мой тест провален, потому что укол под сердцем распалялся жгучей лавой через микротрещину.

Но я уже не могла остановиться. Щель восприятия расширялась, но я решила задать следующий

вопрос:

— Тогда… почему ты ни разу мне этого не говорил, Арканис? Как я должна была догадаться?

В горле пересохло, и я судорожно сглотнула. Знала, что нельзя разжигать, потому что внутри

проснулись живые эмоции, но меня все равно распирало.

Он молчал долго, а потом провел рукой по лицу.

— Вивиан, все не так просто, как ты думаешь.

— Так объясни.

— Каждое слово несет определенный вес, за который человек отвечает. Я мужчина и должен быть

осторожен вдвойне. Что прикажешь мне делать? Сказать «люблю», а потом бросить? Это было бы

хуже, чем то, что я сделал. Это предательство в чистом виде.

Я слушала его, смотрела в сапфировые глаза, и из глубины поднималась ледяная ярость. Первая

эмоция, что я почувствовала к нему за полтора года.

— Ты трус, Арканис, — вырвалось у меня.

Мужчина замер и его челюсти сжались, но я уже не хотела останавливаться. Раз уж у нас

откровенный разговор, то пусть знает, что я думаю.

— Ты боялся не того, что со мной может случиться, а того, что случится с тобой, если я

попаду в беду.

— Это одно и то же.

— Вовсе нет. — Я наклонилась через стол. — У тебя было много вариантов, понимаешь?

Например, сделать так, чтобы со мной ничего не случилось. Защитить или поставить охрану.

Научить меня защищаться. Жениться открыто и публично, чтобы любой враг знал, что если тронет

меня, то получит ответ. А еще ты мог поменять работу. Ты ведь в итоге усадил меня бумажки

перебирать в документообороте. Сам видишь варианты, когда тебе надо и удобно, когда не для

себя, а для других — находишь решение. Но для меня не нашел.

У него на шее проступила вена, которая бешено билась, заходили желваки.

— Это не так.

— Так, — не отступала я. — Правда в том, что ты ничего не хотел менять в жизни и уж точно в

работе. Да и в свободе тоже. Ты привык, что у тебя есть выбор и ты не готов был его за меня

отдать. В общем-то, это нормально и даже честно. Только не надо называть это благородством.

— Вивиан…

— Я еще не закончила.

Положив обе руки на скатерть, я поняла, что они были горячими впервые за полтора года. Во

мне горела живая злость и она моя.

— Ты прав в одном: за каждое слово надо отвечать. И ты не был готов к этим словам, потому

что недостаточно меня любил. Если бы любил, нашел бы способ. Любая женщина тебе это скажет:

когда мужчина любит, он переворачивает мир, а когда не любит — находит причины, почему не

нашел.

Я выдохнула и осушила бокал. Видела злость Ксантира и боль, но не буду его оправдывать. Ни

секунды. И все же решила поставить финальную точку:

— Значит, я все сделала правильно полтора года назад, когда пошла к Мильне.

Снова сердце сжалось и теперь сильнее.

В глазах Арканиса я видела темное разрушение, будто внутри него что-то рассыпается на

миллионы кусочков.

— Вивиан, — наконец тихо сказал он. — Ты права.

А вот этого я не ожидала и поэтому замерла.

— Я был трусом и эгоистом и не стану снимать это с себя. Все, что ты сказала — правда. Да,

я не нашел вариантов и, прикрываясь твоей безопасностью, убедил себя, что благороден. —

Замолчав, он сглотнул. — Но сейчас все изменится.

Мой пульс бился ровно, а в душе стояла мертвая тишина. Микротрещину ощущала, но она была

одна, а вокруг нее все спокойно.

— Нет, Арканис. Слишком поздно. Ты очень долго думал и причинил столько боли, что в

какой-то момент во мне все закончилось. Полностью. Я не выдумала это, а дошла до самого дна.

И ты знаешь, кто оттуда вытаскивал? Не ты. А Ирмина и Мильна. Они меня по кусочкам собирали.

Ты же в это время отлично жил. И вот теперь ты сидишь и опять что-то говоришь. Я смотрю на

тебя и понимаю, что не верю ни одному твоему слову. Возможно, ты сейчас не врешь и искренен.

Но я один раз уже тебе поверила, и мне этого хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Вивиан, дай мне…

— Я не буду снимать печать, Арканис. Никогда. Полтора года прожила с этой пустотой и знаешь

что? Именно она держит меня на ногах. Я работаю, ем, сплю и даже улыбаюсь иногда. А если ее

снять, я снова упаду. И на этот раз не встану. Поэтому мое решение окончательное. Это не

месть, а просто выживание. Понимаешь?

Я видела столько тьмы в его глазах, что не было бы во мне ничего сдерживающего, бросилась

обнимать Арканиса. Ему очень больно. Но до этого я страдала. И теперь мне не жалко.

— Я в туалет, — встала я.

Проходя между столиками, чувствовала его взгляд мне в спину.

Когда закрыла за собой дверь и остановилась у раковины, то начала судорожно ощупывать себя

изнутри в поисках других брешей.

Но мое внимание привлекли руки. Они дрожали. Я положила их на край столешницы, а когда

подняла, они все равно чуть тряслись.

Без паники. Это всего лишь небольшая реакция