Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— Ага, Улька знает где деньги лежат, что ж не купила?

— Мы сейчас не для этого собрались, — Ульянка поворачивает ко мне ноутбук.

Твою мать, фотки с моего компа. Как она их достала?

Сука, неужели шарилась по моим вещам, ох и Ульяна. Потираю лоб, натыкаюсь на рану, больно!

— Ульян, ну, лица Георгия нигде нет. Вот тут какое-то плечо, вот тут затылок, — мама держится на высоте. Мой шрам, моя татуха, мои родинки на шее.

Но нет, для мамочки это не я.

— Это еще не все.

Ульянка снова ныряет в свой рюкзак. Достает какой-то обшарпанный конверт.

— Господи, что ты еще принесла? Распечатала эти же фотки, знакомые места кружочком обвела? — мама в нетерпении, чтобы утопить мою жену. Она же дала намек, что сын неидеальный. А мама это никому не прощает.

Жена похожа на птенчика, робкого и неуклюжего. Роняет конверт, фотографии по всему столу.

Комок в горле, дыхание сбивается, но внешне я — кремень.

Я и Сашка. У нее дома.

— Ну и? — перекатываю жвачку во рту. Вкус мяты уже ушел.

— Гош, ну вот — ты, вот — Саша. Вот она ко мне на съемку пришла. Ну что еще нужно? Вот она на тебе, — голос Ульки дрожит. Она постоянно сглатывает, так сдерживает слезы.

— А фото откуда? — в голосе металл. Хочется бахнуть по столу рукой, чтобы все карточки рассыпались по углам. И никто их не нашел.

— А это важно? Ты же понимаешь, что это не я фотографировала. Я даже не понимаю, где вы. Самое противное, что Саша была у меня на съемке. И у меня к тебе вопрос — она обо мне знает? Она знает, что я — твоя еще пока жена, и вот так смело идет на съемку?

— Не знаю. Я тебя никогда не скрывал.

— От баб? — теща выскакивает.

Тесть бьет рукой по столу. Мы все подпрыгиваем.

— Георгий? — мама выглядит растерянной.

— Ну посмотрите на эти лица, — разворачиваю карточку ко всем родителям. — Какие тут эмоции в глазах?

Если сейчас кто-то откроет рот и скажет, что любовь, я просто придушу его и похороню под газовой плитой.

Бесит все, что происходит. Мне не важно, что и кто и подумает.

— Ульян, ну какие это измены. Это ж как в спортзал сходить, эмоции разрядить. Разве могут быть изменены без чувств?

Кажется, я ошарашил своими словами даже родителей. Да, плевать. На лице у всех удивление, все хлопают глазами, и ничего сказать не могут.

— Папы, ну давайте расскажите, что вы всю жизнь несли свою ваш брак верой и правдой. На женщин не смотрели, левака не имели. Любимая теща, — встаю, наклоняюсь к ней, практически дышу в лицо. — Мама, а давайте на картах раскинем, насколько остальные мужчины хранили верность?

У мам такое выражение, как будто какашка под носом. Одна огромная и вонючая какашка.

Еще никто меня не заставал врасплох.

— Вам пора, — тесть открыл входную дверь.

Иду к выходу первый.

— Ульяна, а ты чего сидишь. Нам домой пора, маши родителям до свидания.

Такой наглости от меня никто не ждет. Ульянка смотрит в глаза, теребит пальцы.

— Вставай скорее. Папа сквозняк и подъездную вонь в квартиру впускает. Шевелись.

Первым выхожу из квартиры, прислушиваюсь, есть ли за мной шаги...

Никуда ей от меня не дется.

Глава 26

— Ульяна, я тебя жду! — Гошка кричит из подъезда.

Наивный. Я прибита к этому стулу, а он к полу. Никуда не встану, чтобы он там себе не придумал.

— Уля, не заставляй меня возвращаться.

Смотрю на свекров, жду, что они как-то отреагируют на действия своего отпрыска. У них реакции ноль.

— Ульяна, не доводи ситуацию до греха, — Галина Анатольевна превращается в птицу-говоруна. — Ты же Георгия сейчас разозлишь, он дров наломает. А потом как? Вам еще детей рожать, быт создавать. Домину за городом для кого строили?

— Видимо, чтобы ваши сыновья в нем бордель устраивали. Ноги моей в нем не будет. Я никуда не пойду.

Крепко держусь руками за сидушку стула. Внутри какое-то странное ощущение, смесь страха и адреналина.

— Ни с того, Ульяна, ты семейную жизнь начинаешь, — ляпает свекор.

— Какой начинаешь — мама включает сирену. — Моя дочь с вашим иродом уже, сколько лет мучается. Не слушай их, дочка. У тебя большое счастье впереди. А он пусть идет на все четыре стороны.

Ох, зря мама сейчас это все развела. Чувствую, что бури не миновать. Лучше было бы промолчать, чтобы Нестеровы уйдут, а теперь на весь оставшийся день — канитель.

Гошка врывается в двери. Если бы я не знала, что он спустился только на один этаж, я бы подумала, что он двадцать пролетов бежал. Губы стиснуты, ноздри раздуты, душит, как бешеный бык. Хватается руками за откосы.

Только бы не драка.

— Любимая теща, а не пора бы закрыть рот. И не лезть в дела моей семьи. Ульянка — моя жена.

— Ты не охренел? — папа вскакивает, хватает банку. — Гена, выродка своего забирай, от беды подальше.

Только бы не бросил ее на пол. Мне же потом осколки собирать.

— Так, — включилась свекровь. — Давайте оставим молодых наедине, пусть они сами поговорят. Не хочет Уля на встречу идти, хорошо. Давайте, мы выйдем. Через окно же он ее не утащит.

Все смотрят на меня, чего-то ждут. А что ждать? Сил на очередные обсуждения у меня нет. Кажется, мы ходим по кругу.

— Ну, дочка, что скажешь? — Геннадий Львович смотрит в упор.

О, через сколько лет жизни я вдруг дочкой стала. Неожиданно, только мне это не нужно.

— Мне кажется, мы все обсудили. У Георгия есть другие женщины. Для меня это неприемлемо. Точка. Обсуждения закончены.

Гошке неприятно, когда о нем говорят в таком ключе. Злится, вена на лбу, как раз проходит через рассечину — это показатель, но молчит.

— Ульяна, ну неужели ты не понимаешь. Что это нельзя назвать изменой! — свекор сегодня жжет.

— А секс с проституткой? — достали свои бредни на мою больную голову перекладывать.

— Наша невестка, увы, глуха, — Галина Анатольевна всплескивает руками. — Нас в этом доме не слышат.

— Идите уже, а? — мама устало поднимает глаза.

— Только с Ульяной, — Гошка опирается спиной на притолоку. Руки скрещивает на груди. Всем видом показывает, что он Король!

— Гош, ты знаешь, а пойдем. Я тебе прощу всех баб, ты мне мое мимолетное увлечение. Влюбиться не успела. А так, механические движения для удовольствия и восстановления справедливости.

Стискиваю зубы. Животный страх,