Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— Да, три минуты. Что застыла, беги, — отец подпихивает меня в спину.

— Можешь не спешить. Я твоего мужчину посторожу, — вытирает кровь с брови.

Глава 21. Георгий

— Гриш, нужно приостановить пока поток баб. Улька себя странно ведет, роет что-то.

— Гош, ну что за ерунда. Это ты должен приличия блюсти, а мне все равно, жены у меня нет, деваха моя — молчит в тряпочку. Она цацки любит, вот я ей всякую херню покупаю, копеечную, а она и рада. Браслетик под золотишко, абонемент на массаж. И прощает все мои мелкие слабости. Он жене сотрется, а чем больше у меня опыта в сексе, тем больше я могу ей дать. Наверное.

С Улькой, конечно, так не прокатит. Но думаю, что и у нее есть то, ради чего она готова отойти от своих принципов.

— Разберусь.

Как-то слишком много событий на меня за последнюю неделю свалилось. Если бы Сашка себя, как тварь не вела, можно было бы с ней выехать куда-нибудь загород, в приличный отель со всеми вытекающими. Плюс, ее муж должен вернуться завтра из командировки, ничего, я его через два дня снова отправляю бороздить просторы нашей Родины. Сначала по Золотому кольцу, потом по Сибирской магистрали, чтобы не мешался.

А жена моя пусть побесится, ничего с ней не произойдет.

Кажется, телефон взбесился, сообщения приходят одно за другим. Что за ерунда.

В вотс аппе новый чат. “Тридцать две “невесты” братьев Нестеровых”. Открываю, а там Ульяна забавляется. Какое-то нелепое приветствие и ссылка. Может, ее телефон взломали. Но интерес пересилил. Перехожу по ссылке. Охренеть, вот тварь!

Я и Гришка. И все наши девицы, все тридцать две, включая Сашку.

Ульянка предлагает всем познакомиться друг с другом.

Женский улей начинает жужжать.

Снова звонит Гришка.

— Твоя жена ополоумела! Ты видел, что она сделала! — злится, кричит в трубку.

— Я не понял, она, что всех баба в одну кучу свела? Вот тварь! — шиплю, представляю, какая расправа будет адекватным наказанием.

— Ты с ней сам разбирайся. Мое-то имя, зачем порочить? Давай, делай что хочешь, чтобы никуда эта информация больше не вышла.

От злости во рту становится горько. Дыхание сбивается. Когда это Ульянка успела так осмелеть? Кто ее надоумил такое паскудство сделать. Одним махом скидываю все со стола. Легче не становится, рычу. Хватаю плошку с цветком с этажерки, летит о пол.

Открываю сейф, у меня там неприкосновенный запас алкоголя, брат постоянно запасы пополняет.

— Береги себя, брат. Не обижайся, если облаву на твою женушку объявлю. Ты змею на груди пригрел, гадюку, которая кормильца же и укусила.

Гришка сбрасывает звонок. Смотрю одним глазом в чат, бабы уже принялись нас казнить.

Мила: — Григорий, мы же договаривались, что о нашей встрече никто знать не будет. У меня репутация!

Света: — Нестеровы, вы козлы! Кто сдал наши контакты, кто позволил нас так опозорить. Ваших рук дело.

Эльвира: Да бросьте вы, как будто все такие невинные. Я до этого чата знала, что Нестеровы — самые великие бабники. Но и секс с ними хорош.

Мила: Ты что с обоими умудрилась переспать?

А Мила сейчас блефует, практически все девушки были и со мной, и с братом.

Александра: Девочки, кто у врача был недавно, мне тут сплетня принесла, что надо к врачу на инфекции проверится. Нестеровы, вы что молчите?

Григорий: Рот все закрыли. Это диверсия. Выметайтесь из этого чата, виновные будут наказаны.

Милана: Нет уж. Настало время вывести вас на чистую воду.

Сашка-то какого хрена рот открывает, она и к модельному бизнесу никакого отношения не имеет. Еще и тут воду мутит.

И кто такая Милана. Напрягаю память, конечно, я всех баб имена не помню, некоторых и не знаю, я ж с ними несветские беседы вести собирался. А для раздвинутых ног — паспортные данные не имеют значения.

Набираю супруге. Если бы она была сейчас рядом, сильно бы пожалела, что родилась, Так унизить меня, подставить брата... еще и перед кем, перед телками, которым в роддоме забыли мозги выдать.

— Ульяна, а что за подковерные игры ты придумала? Ты думаешь, после этого происшествия сможешь вымолить прощения?

— Мне все равно, — в голосе спокойствие. Взбудоражила всех, куче людей испортила жизнь и репутацию, а теперь ей все равно. — Я подаю на развод. Фамилию верну, никаких ассоциаций с тобой мне не нужно.

— Ах, не нужно, — бью кулаком в стену, звук, как будто штукатурка сыпется, но ничего не видно. — Я тебя из помойки вытащил, от твоих чокнутых родителей спас. Ты должна мне быть благодарна, а ты!

Швыряю стул. Не пойму, как дать выход энергии, она закипает, меня сейчас разорвет на миллион Георгиев.

— Может, из какой-то помойки ты меня и вытащил, но запихнул в бордель, в притон. И к твоим сведениям я предпочту свою помойку. А ты будь осторожен, сифилис, гонорея и куча подобных заболеваний быстро передаются таким свободолюбивым и активным мужчинам, как вы.

Что? Она меня сифилитиком назвала? Какой шаг от нее еще ждать? Позвонит моим родителям или даст ссылку на этот сайт?

Надо предугадать ее действия.

Звоню матери.

— Мам, у нас тут у Ульяны бешенство нашли, если будет звонить, не бери трубку.

— Я тебя, сыночек, предупреждала. Ты на мать ее посмотри, а яблочко от яблони. Помнишь, у нас Люська была, дворняжка наша. Дурная страсть, вот и приплод от нее всегда такой же был. И неважно от кого щенилась, вся дурь по материнской линии.

Снова выслушиваю, как я оступился, а все вокруг мне добра хотели.

Ничего, отловлю я Ульку...

Два дня сижу в засаде. Взял машину в каширенге. Свою оставил на парковке у ближайшего ТЦ, чтобы супругу не смущать. Вижу, как тесть крадется, старый пердун, а все туда же в казаки-разбойники играть. Кругами ходит, в подъезд идет.

Значит, скоро и эта коза приедет. А тут я ее жду, с сюрпризом.

А вот и Ульянка. Едет осторожно, башкой крутит.

Выходит, вся на измене. Руки трясутся. Осунулась, не выглядит счастливой, уверен, она уже три раз пожалела о содеянном, но нет, мое расположение теперь нужно заслужить.

Тихо выхожу через заднюю дверь. Оп... и я рядом.

— Куда моя курочка собралась, — хватаю ее за шею, но рука соскальзывает, ловлю капюшон. Сильно толкаю ее в спину. — Я тебя уничтожу на глазах твоего отца, а он и пикнуть не успеет. Зря ты ссучилась, Ульянушка. Ничего, я