Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Но как именно они могли быть связаны с ним? Что такого они могли сделать, раз он захотел поиздеваться над их дочерью?

— Не знаю… А может, сама Наталия чем-то не угодила кому-то, кто знаком с этим типом. Может же быть такое, что ее обиженный знакомый мог подговорить Юджина припугнуть ее.

— Ох, не знаю… — устало вздыхает Эдвард, на секунду прикрыв глаза. — Ничего не могу сказать…

— А что если первый и второй вариант связаны друг с другом? Я имею в виду, вдруг может быть такое, что Уэйнрайт не работал на Майкла, но знал родителей Наталии или кого-то из ее знакомых?

— Или работал на него, но знал их?

— Возможно. Но в любом случае не стоит снимать с Майкла обвинения в том, что он подставил Наталию. Ведь идея прислать фотографии вполне могла принадлежать ему, и он мог либо сделать это сам, либо отдать кому-то приказ прислать их тебе, назвав твой домашний адрес.

— Давай лучше посмотрим, что он скажет, если заговорит на эту тему. Я заставлю этого гада признаться в том, что он и Уэйнрайт подставили Наталию и заставили меня верить, что она – предательница.

— Ему придется объяснить много всего.

— Ничего, эта тварь расскажет нам обо всем. Признается во всех своих грешках и освободит Наталию, независимо от того, как она или ее родители связаны с тем больным отморозком. Она никак не связана с проблемами семьи МакКлайф и должна быть свободной и жить нормальной жизнью.

Эдвард склоняет голову и начинает рассматривать свои ботинки, коврик под ногами или все еще дрожащие от сильного напряжения руки. Несколько секунд в салоне машины цари полная тишина, после которой Терренс решает сменить тему разговора.

— Кстати, я тут вспомнил, как ты сказал, что Наталия до сих пор небезразлична тебе, — задумчиво говорит Терренс.

— Ох, Терренс… — тихо стонет Эдвард, и медленно переводит взгляд на Терренса.

— Она и правда так дорога тебе?

— Я вроде бы уже отвечал на этот вопрос и сказал, что не могу относиться к ней наплевательски.

— Я помню. Но хотел бы услышать это еще раз, чтобы точно убедиться в том, что ты сказал правду.

— Но я ведь сказал правду! Неужели ты до сих пор не веришь мне?

— Да нет, я верю тебе.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Просто хочу узнать, почему ты помогаешь Наталии и так переживаешь за нее.

— Как будто ты не знаешь, — тихо хмыкает Эдвард.

— Догадываюсь. Но хочу, чтобы ты сказал это вслух.

— Думаешь, я делаю все это только из-за чувства стыда перед ней? Ради желания искупить свою вину за то, что целый месяц считал ее шлюхой?

— Сомневаюсь, что это – единственная причина.

— Ну вот. Ты сам ответил на свой же вопрос. Так что я не вижу смысла повторять это еще раз.

— Пока что я ни о чем тебя не спрашивал. — Терренс на пару секунд замолкает и переключает скорость с помощью коробки передач. — А вот сейчас ответь на вопрос… Что ты испытываешь к Наталии?

— Зачем тебе это знать? — без эмоций интересуется Эдвард.

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Я не вижу смысла говорить об этом. И не очень-то и хочу, если честно.

— Зато я хочу поговорить и узнать правду.

— Тебя не должно это волновать. Да и ты все равно не поверишь мне.

— Почему же? Я же верю, что ты неравнодушен к ней!

— Я не хочу об этом говорить, Терренс. Моя голова сейчас забита только лишь мыслями о том, как покончить с дядей и спасти Наталию и свою семью.

— Раз тебя так волнует спасение Наталии, значит, ты все-таки думаешь о ней.

— Это должно что-то означать? Я беспокоюсь о ней, потому что не хочу, чтобы Рочестер пострадала из-за этого старого хрыча. По отношению к ней я испытываю такое же сильное беспокойство, как и по отношению к своей семье.

— Слушай, Эдвард, я знаю, что ты умеешь заболтать так, что можно вообще уйти от первоначальной темы разговора. Но давай ты на этот раз не будешь этого делать. Если не я, так как-то другой спросит тебя о причинах, по которым ты рвешь на себе волосы из-за бывшей девушки. Ты не сможешь избежать вопросов. Тебе придется ответить на них.

— Зачем нам обсуждать то, что никак не связано с текущей ситуацией? Мы должны быть сосредоточены только лишь на борьбе с дядей Майклом и его дружками.

— Поверь, ты не один, кто не любит, когда люди врут. Я тоже терпеть не могу, когда кто-то мне чего-то не договаривает или скрывает какую-то правду.

— А я не пытаюсь лгать. Просто сейчас нужно думать о более важных вещах. Мы уже скоро приедем к дому дяди и встретимся с ним лицом к лицу.

— Да отвлекись ты хоть ненадолго от мыслей о том отморозке. Так ведь крыша может поехать. Если уже не поехала.

— Она уже давно поехала. Дал бы я волю всем своим эмоциям, это привело бы к печальным последствиям. Вся эта ситуация и так выжала из меня все соки.

— Черт, Эдвард, давай ты не будешь уходить от ответа, — устало говорит Терренс. — Неужели так трудно рассказать о том, что творится в твоей душе? Рассказать о том, что ты испытываешь к Наталии!

— Она мне небезразлична – вот и все. Никогда не будет. Вот и все, что тебе нужно знать.

— Но мне этого мало. Я хочу знать, что с тобой происходит, и понять мотивы твоих поступков и слов.

— Не пытайся понять меня, — спокойно говорит Эдвард, и переводит взгляд на Терренса. — Мои эмоции и чувства похожи на клубок спутанных ниток, который ни хера не получится распутать. Который можно либо обрезать, либо выбросить.

— Если ты все объяснишь, то я, возможно, смогу помочь тебе разобраться в этом. Если есть чего-то, что ты не понимаешь, то