Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— С днем рождения нас, с днем рождения нас, — пел Дэнни под нос, толкая меня к машине Фрэнка, открывая ее ключами, которые он украл. — С днем рождения парней Батчера, с днем рождения нас.

ФРЭНК

Чистая агония пронзила мой череп, возвращая меня в сознание и заставляя моргать от прилива крови к глазам, а запах дыма душил меня и заставлял яростно кашлять.

Я перекатился на бок, вглядываясь в окружающее меня пространство и разглядывая языки пламени на дальней стене, диван и журнальный столик, уже поглощенные ими, и густой черный дым, окутывающий всю комнату.

Я поднялся на колени, приложил руку к пульсирующей кровоточащей ране на затылке, и сердце забилось, когда я вспомнил, что произошло. Кто был здесь.

— Черт, — вздохнул я, оглядываясь по сторонам в поисках каких—либо признаков Ани, прежде чем вспомнить ее крики, когда он тащил ее отсюда, и то, как они взывали ко мне в темноте моего сознания, призывая меня проснуться, сделать что-нибудь.

Черт, как мы позволили этому случиться? Как, черт возьми, он попал сюда? И что, блядь, он сделал с Черчем?

Мне удалось подняться на ноги, я снова закашлялся, когда комната закружилась вокруг меня, от раны на голове закружилась голова, а мысли замедлились.

Спотыкаясь, я направился к входной двери, взялся за ручку и стал трясти их, не смотря на тяжелые замки, пытаясь вспомнить, где я оставил ключи, и только потом понял, что на крючке рядом с дверью нет ни одной связки. Все пропали, а когда я проверил карманы, то обнаружил, что пропал и мой телефон.

Я ударил кулаком по двери, крикнул тем, кто там был из банды Батчера, но ответа не получил.

Я не знал, мертвы ли они или обратились против нас, но сейчас это не имело значения. Я был заперт в горящем здании, а женщина, которой я принадлежал, исчезла, ее забрал этот чертов психопат, и она была вне моей досягаемости.

Мои вялые мысли наматывались друг на друга, я кашлял сильнее, так как дым делал дыхание почти невозможным, мои глаза переместились на лестницу, так как от жара огня пот струился по позвоночнику.

Кто-то мог увидеть эти языки пламени. Они бы позвали на помощь.

Они должны были.

Но когда я посмотрел через комнату на пылающую мебель и кухонные шкафы, я поняла, что Дэнни подумал об этом. Этот огонь не был зажжен снаружи, а значит, никто не увидит его, пока он не поглотит это место вместе со мной и Черчем.

— Черч?! — позвал я, снова кашляя и ругаясь, когда мне не ответили.

Мне нужно было выбраться отсюда, предупредить Бэнни, пойти за Аней, сотня разных вещей с тысячей разных результатов, но прямо сейчас спасение от этого огня было самой насущной проблемой.

Я выругался, когда, спотыкаясь, направился к лестнице, отшатнувшись от кухни, так как пламя там пожирало все, что могло, а от едкого дыма, который оно извергало, горели и мои легкие.

На лестнице я споткнулся, кровь стекала по лбу и попадала в глаза, когда я склонил голову, и комната снова закружилась.

Со мной было что-то серьезно не так. Что-то, на чем я отказывался сосредоточиться, но что делало каждое мое движение труднее и дольше.

Я ухватился за перила и с трудом поднялся по лестнице, мои ноги ударялись о ступеньки, дым сгущался, пока не ослепил меня, я кашлял и задыхался при каждом вдохе.

Я чуть не упал, когда добрался до верха ступеней, не видя в заполненном дымом пространстве и потеряв равновесие.

Я потянулась к ближайшей двери, забежал в ванную и тут же поскользнулась в луже крови, которая залила пол.

Я ударился головой о кафель, боль грозила расколоть мой череп на две части, когда из меня вырвался сдавленный крик, и я обнаружил тело, лежащее на кафеле у меня под боком.

— Черч, — прохрипел я, схватив его холодную руку и тряся ее, одновременно борясь с собственным телом, требуя, чтобы оно оставалось в сознании.

Черч не ответил, его рука просто металась взад—вперед, пока я пытался добиться от него реакции, и горе сжимало мое сердце, когда я качал головой в знак отрицания, пытаясь разглядеть его лицо в густом дыму темной комнаты.

— Давай, Черч, мы нужны нашей девочке, — шипел я, переместив руку к его груди и обнаружив там кровь. Так много гребаной крови, которая прилипла к моим пальцам и заставила фундамент моего существа рассыпаться в прах.

Моя голова пульсировала, а дым был совершенно удушливым, мой кашель превратился в хрип, а легкие горели от нехватки кислорода.

— Черч, — задыхаясь, повторил я, падая вперед, прижимаясь лбом к его лбу, и его кровь пропитала мои джинсы, в которых я стоял на коленях рядом с ним.

Дым становился гуще с каждой секундой, и я снова закашлялся, теперь уже слабо, мои легкие горели, а темнота давила на меня, зовя прочь.

— Прости меня, — вздохнула я. За него. За Бэнни. И за нее. Потому что где бы она сейчас ни была, меня там не будет. Смерть наконец-то пришла, чтобы забрать меня, и пока дым и темнота затягивали меня в свои объятия, я был беспомощен сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить ее, как бы мне этого ни хотелось.

БЭННИ

Я сидел, взгромоздившись задницей на край могилы нашего отца, огромная статуя ангела, стоявшая над экстравагантной каменной гробницей, заслоняла меня от света, пробивающегося сквозь туман.

День был тусклый, моросящий дождь лился из облаков и впитывался в мою одежду, увлажняя мои щеки и вызывая холод в костях. Но я просто ждал на месте, на кладбище было тихо, хотя по дороге я заметил несколько рождественских букетов и маленьких елочек, оставленных рядом с надгробиями. Это было время года, когда люди склонны больше думать о своих потерянных близких, в конце концов.

Когда мы родились, наша мама сказала, что мы были ее маленьким рождественским чудом, и она повторяла нам это снова и снова, несмотря на то, что наш день рождения был за неделю до великого события.

Тридцать пять лет казались долгим сроком, пока я сидел здесь и ждал мужчину, с которым делил утробу матери. Я, конечно, многого добился за те дни, которые мне были дарованы на этой земле.

Но теперь мне предстояло