Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

решить, планирую ли я жить дальше без моего брата в этом мире. Потому что именно к этому все и шло. Дэнни всегда был дикой собакой, трудно контролируемой и ненадежной в лучшие времена, но теперь он стал бешеным. В этот момент его уже было не поймать. Я мог бы попытаться поймать его снова, держать его взаперти, как животное, которым он был. Но тогда его угроза всегда была бы рядом. Беспокойство о том, что он сбежит и придет за людьми, которых я люблю.

Я не знал, что делать.

Нет. Это была ложь. Я знал, что он должен умереть. Я просто не знал, смогу ли я нажать на курок. Потому что, что бы он ни сделал, как бы я ни ненавидел его и ни желал ему страданий, он все равно был моим братом—близнецом. И несмотря на то, что в этой жизни я сделал много такого, что окрасило мою душу в грех, я должен был задуматься, смогу ли я пережить то пятно, которое оставит на мне его смерть. Боль, которую она причинит нашей бедной, забывчивой маме.

Готов поспорить, что наш отец сейчас переворачивается в могиле подо мной. Он бы сделал это. Я был почти уверен в этом. Я не раз видел, как он расправлялся со своими людьми за то, что они подвергали Фирму риску или предавали его. Организация была его любимым первенцем. Мы с Дэнни были лишь дополнением. И я знал, что он пустил бы пулю в своего одичавшего сына, если бы увидел, до чего докатился Дэнни, как бы он ни любил когда-то его жажду крови.

Шаги привлекли мое внимание к пространству между надгробиями впереди меня, и я вздрогнул, увидев две фигуры, приближающиеся сквозь туман.

Я нахмурился, глядя на них, заметив, как меньшая фигура, казалось, шла неловко, их ноги спотыкались, когда большая толкала их вперед.

Я был на ногах еще до того, как их лица стали мне понятны, мой пистолет был у меня в руке и направлен прямо в лицо брата, когда он толкнул Аню в пространство перед собой, зажав кулаком ее волосы и приставив пистолет к ее черепу.

— С днем рождения, брат, — сказал он, ухмыляясь мне, в то время как наполненные страхом глаза Ани встретились с моими.

— Он убил их, — задыхалась она, слезы окрасили ее щеки, когда она смотрела на меня так, словно ее сердце разрывалось, а мое пронеслось прямо сквозь мое тело и тяжело упало вниз.

— Я не хотел этого, — сказал Дэнни, грубо встряхивая ее и глядя на меня. — Ты знаешь, что я не хотел. Но ты должен был толкать и толкать, не так ли? И вот мы здесь.

— Что ты сделал? — шипел я, мой пистолет все еще был направлен прямо на него, но я никак не мог выстрелить, пока он так держал Аню. Страх за моих друзей ослепил меня, но была одна вещь, которую я мог видеть ясно, как день, и это было то, что я не собирался позволить ему сделать еще хоть что-то с людьми, которых я любил.

— Я избавился от проблем, стоящих между нами, вот и все, — ответил он. — Так же, как ты знал, что мне придется это сделать. Так же, как ты знаешь, что это на твоей совести.

— Я смотрел на то, как он держит мою жену, на кровь из ее разбитой губы, которая ясно показывала мне, что он снова наложил на нее свои гребаные руки, и на яростную агонию в ее глазах по поводу того, что он сделал с Черчем и Фрэнком. Мое сердце рвалось вперед, как скаковая лошадь, предназначенная для фабрики по производству клея, если я не одержу победу, но я придержал язык. Я держал его и пытался понять, как выжить в этой игре, потому что я знал своего брата. Я знал его и знал, о чем идет речь.

Ему было наплевать на Аню, на самом деле. Его волновало только то, что она стояла между нами. В его глазах, когда ее не станет, мы вдвоем сможем делать все так, как когда-то давно, в его окрашенных в розовый воспоминаниях о нашем восхождении к власти.

Но одно мне стало ясно, когда он стоял там с женщиной, которую я любил по его милости, а мужчины, которых я выбрал в качестве своих братьев, пали вслед за ним. У меня больше не было вопросов о том, смогу ли я убить его.

Теперь дело было только за тем, чтобы довести дело до конца.

АНЯ

— Бросай оружие, Бэнни, бросай сейчас же, или я покончу с ней без лишних разговоров на эту тему, — огрызнулся Дэнни.

Бэнни прикусил язык в ответ, явно услышав правду в этой угрозе, и вытащил нож из кармана, выбросив его в туман вместе с пистолетом.

Дэнни толкнул меня перед Бэнни, ножом разрезал путы на моих руках и приставил пистолет к моему черепу, когда мои босые ноги опустились на примятую траву у подножия могилы.

— Выбирай! — рявкнул он на своего брата. — Или я, или она. Мне надоело ждать, пока ты поймешь, что это всегда было ради нас, Бен. Посмотри этой шлюхе прямо в глаза и скажи ей все как есть. Что это всегда были мы. Что нам больше никто не нужен и никогда не будет нужен.

Я украдкой взглянул на Дэнни, дрожь пробежала по моему телу, когда слезы на моих глазах высохли. Фрэнк... Черч, я не знала, живы они или мертвы. И теперь я стояла перед своим мужем, гадая, доживет ли кто—нибудь из нас до наступления ночи.

Лицо Дэнни было напряжено от эмоций, и на мгновение я увидела, кем он был на самом деле: мальчиком, который никогда не рос, который родился другим и был сломлен внутри так, как я никогда не смогу понять. Он был жестоким, потому что ненавидел и страдал, и его потребность в брате была всем, что у него было на самом деле. Он всерьез верил, что убийство людей, которых любил Бенни, вернет его брата к нему, крепче соединит их и отгородит от всех остальных. Он был долбанутым, бредовым, и был только один способ справиться с этим.

— Скажи ему, — умоляла я Бэнни. — Скажи ему правду. — Я выложила все