Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Соответственно, реши Джес ограничить ее свободу…

Церковь отгрызет ему голову за книги. Моряки — за подзорные трубы. Ученые за микроскопы и телескопы. Докторусы — за новые знания и приборы. Женщины… Одним словом — жить мужику придется в скафандре. И в герметичном бункере.

Но пока ее переписка с супругом оптимизма не внушала.

Супруг писал, осведомляясь о делах поместья.

Лиля отписывала, что у них все замечательно, Миранда растет, передает отцу приветы, лично Лиля за него молится…

Мири писала, как все здорово — и почему папа ее раньше в Иртон не отправил?

Джерисон писал в ответ, что очень доволен знаниями дочери, но чтобы та не роняла свое дворянское достоинство.

Миранда в ответ написала (по совету Лили), что изучает ханганский под руководством принца Амира.

Что подумал Джес — неизвестно, но в письме он это одобрил.

Лиля читала всю переписку. Как свою, так и Мири. И не скрывала улыбок.

У Джеса явно ум за разум заходил. И винить его в этом было сложно.

Вы оставляете в деревне, допустим, слабоумную сестру. И уезжаете… в Австралию.

Вырваться оттуда не получается.

А потом вашу слабоумную родственницу начинают нахваливать по всем каналам, она изобретает авангардную методику подводного дыхания или излечения проказы, у нее лично лечится президент Франции, деревня медленно, но верно превращается в этакие Нью-Васюки, а вы сидите с кенгуру и чувствуете себя как… последний утконос Австралии.

А что делать, если происходящее не укладывается в вашу картину мира?

Впрямую Джес ничего не писал. Но… Вопрос: «Что происходит?!!» просто читался между строк.

Лиля предпочла притвориться тупой. Что происходит… Раньше думать головой надо было!

А пока…

У нее было несколько причин для опасения.

Первая — любовница Джерисона с ее активным кузеном.

Тут можно было почти успокоиться. Кузена по-тихому удавили, а любовница была далеко. И особой опасности больше не представляла. Ганц Тримейн честно отписал, что поднимать шум никто не хочет, но, как только девица вернется, — ее срочно выдадут замуж за какого-нибудь крестьянина и сплавят в дикие леса.

Открытым оставался вопрос, что при этом сделает Джес. Но… не идиот же он? На его супругу покушаются как-никак. Да еще и на его деньги.

На всякий случай Лиля отписала Ганцу с большой просьбой: найти проданные Алексом драгоценности и выкупить. А потом предъявить отцу.

Поручение Ганц обещал выполнить в ближайшее время. И показать кольца Августу Брокленду.

Своих-то драгоценностей Лиля почти не видела. Казалось бы, чего проще? Продай побрякушки — и живи. Ан нет…

У нее была всякая ювелирка с изумрудами — Лиля так поняла, что это от старой графини в замке осталось. Бабка не была сильно дружна ни с сыном, ни с внуком, поэтому и драгоценности невестке не передала. А настаивать Джайс почему-то не стал.

Лиля с радостью бы подпрягла Хельке на переделку этих кирпичей, но некогда. Времени не было совершенно.

А вот где баронские сапфиры? Где жемчуг, который ей дарил отец? Где полудрагоценные камни? И прочие радости из ее девичьей доли?

Надо полагать, остались у супруга. Но одна сторона монеты — это когда они просто лежат или вложены в дело. А другая — когда побрякушка подарена любовнице и ею проплачено убийство законной графини.

Если что-то такое обнаружится, она Джерисона лично носом об стену возить будет, пока он профилем с персидским котом не сравняется!

Но ладно. Эта опасность уже почти нейтрализована.

Вторая по величине — это Йерби. И Дамис Рейс, сидящий в подвале на цепи.

Какого черта им потребовалось нанимать жиголо для Лили? Хотели, чтобы у графа Иртона не было законных наследников, кроме Мири? Вполне возможно.

Лиля опять-таки отписала Ганцу, прося навести справки. Но и тут она сильно не боялась. Против нее явно ничего не направлено. Это — против ее супруга. А пока она не собирается иметь от Джеса детей — да Йерби ее сами охранять будут. Другая-то может и не оказаться такой… удачной? В плане незачатия.

Сама Лиля пока сделала такие выводы. Незаконные дети здесь наследовать не могут. В принципе. Браков разрешено не больше четырех. Вот и считаем. Этот у Джеса третий. Единственная наследница — Миранда Кэтрин. Случись что с графом — кто будет опекуном?

Варианты: жена, сестра с зятем, мамаша. И родственники его второй жены Магдалены.

Девочки тут наследовать могут только при определенных условиях, поэтому майорат будет заморожен, а второй сын Миранды будет его наследовать как граф Иртон. Но есть ведь еще и деньги. И ими опекун распорядится в свое удовольствие. Да и Мири выдаст замуж за кого захочет.

Выдал бы.

Сейчас, как Лиля сильно подозревала, безопаснее будет гремучую змею скрещивать. Миранда уже сорвалась с поводка и в общепринятые рамки ее не загонишь. Слишком умна.

Но раньше много чего прошло бы. Если тетку ребенок не любит, он легко поддастся чужому влиянию.

Итак следует ждать покушения на Джеса Иртона? Если Лиля соберется в столицу, а там граф — и возможность сделать наследника…

Может быть. Но лично Лиля не собиралась ничего предпринимать.

Она в одиночку от убийц отмахивается? Вот и вы пожалуйте, дорогой супруг. Отобьетесь — я рада. Нет? Я буду долго плакать.

А вот третье… Третье ее тревожило всерьез.

Кто-то отправил по ее душу докторуса Крейби. И убил его.

Кто-то настропалил семейство Дарси.

Кто-то держал связь через Кариста Трелони. Кстати, и письмецо пришло, что деньги ему перечислены. Задаток.

Умирать Лиля не собиралась. А собиралась, оказавшись в Альтвере, взять купца за химок. И порасспрашивать. С применением подручных средств. Типа топор обыкновенный, железо каленое, иглы крученые и прочее.

Жестоко? Уж извиняйте. Вот когда сами от убийц поотмахиваетесь — и от наркотиков поломаетесь, тогда и будете осуждать. А Лиле и одного раза хватило.

По уши!

Так что идите-ка вы, товарищи моралисты… в Организацию Определенных Наций.

Лиля твердо знала: если на одной чаше весов ее жизнь, а на другой чужая — она выберет себя. Ну разве что с Мири будет колебаться. А все остальные…

Они ей кто? Братья? Сватья? Родители?

Ее семья погибла. Там, в двадцать первом веке. Там же остался и любимый человек. Вот за них она бы глотку перегрызла.

Миранда — это другое. Девочку она полюбила. Хотя и не знала, готова ли ради нее рискнуть своей жизнью. А все остальные…

Ну не святая она. Ни разу. Что бы там ни утверждал пастор Воплер.

Не святая.

Итак, три опасности. Три кита. Но если