Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

Слова Её Величества холодным лезвием прошлись прямо по моему сердцу. Меня вдруг охватывает ужас. Улыбка маской застывает на моём лице. Почему я… раньше не думала об этом? Мне придётся не просто сидеть рядом с этим монстром на праздниках и трапезах. Мне придётся… делить с ним постель!

От мыслей о его холодных прикосновениях к моей коже у меня кровь стынет в жилах. Я отрываю чашку от блюдца, слегка задевая его. Фарфор громко звякнул. Взгляды придворных дам направлены на меня. Только бы не разлить чай…

Глоток.

— Вы очень добры, Ваше Величество, что беспокоитесь о таких… вещах. Я уверена, всё будет так, как должно быть.

Придворные дамы обмениваются любезностями и прощаниями, в то время как я пытаюсь допить мерзкий напиток.

Что же мне делать?

Глава 20

После чаепития я, кое-как сохраняя видимое спокойствие, возвращаюсь в комнату и тут же отдаю Зельде распоряжение. Нужно поговорить с Касом. Видя мою нервозность, девушка тут же скрывается за дверью.

Я сажусь на кровать и обхватываю колени. Плевать, что я в платье. На всё плевать.

Чувство тревоги накрывает меня с головой. Конечности начинают дрожать, а грудь вздымается от растущего напряжения. Стиснув зубы, я хватаю лежащую рядом подушку и кидаю её в неизвестном направлении. Слышится звон упавшего со стола кубка. Запустив пальцы в волосы, я больно натягиваю их на своей голове.

Это какое-то недоразумение. Злая шутка судьбы.

Я подскакиваю с кровати и начинаю ходить взад-вперёд, пиная попадающиеся под ногу предметы. Сердце бешено колотится в груди, заставляя моё тело гореть. Страх, ярость, сожаление, боль… Я испытываю весь калейдоскоп негативных чувств разом. Хочется кричать, бросаться мебелью, выбивать стёкла, крушить всё вокруг. Это просто невыносимо!

— Ваше Высочество! Зельда сказала, вы звали меня. — Я не замечаю, как в дверях появляется барон.

Служанка, стоящая позади него, встревоженно обводит глазами устроенный мною беспорядок. Кас кивает ей, и она уходит, закрыв за собой дверь.

— Я не могу… Я не могу Кас! — Мой голос сбивается, он звучит сдавленно от переполняющего меня отчаяния. — Как я могу сделать это… с ним?

— О чём ты говоришь? — Коротко спрашивает он, делая шаг вперёд. Взгляд барона цепляется за разбросанную посуду и разлетевшиеся по комнате перья. Выразительные брови сходятся на переносице, от чего лицо во мгновение становится старше. Его аура вдруг становится ядовито-жёлтой. Цвет брезгливости.

— О первой ночи… с кронпринцем. Кас, я этого не выдержу! Он пустота, мертвец! Спать с ним — всё равно что с покойником. Я лучше умру! Сбегу!

Мужчина делает ещё шаг вперёд. Плавный, но слишком тяжёлый, грозный шаг. Вокруг него начинают собираться грозовые тучи. Темнеющая аура переливается тёмно-серыми и фиолетовыми оттенками, изливаясь из глубин Эфира наружу и плавно окутывая его силуэт.

— Успокойся. — Сухо говорит он. — Ты несёшь бред. О каком побеге речь? Куда? За стену, в Забытые земли?

Я замираю. И правда, куда мне бежать? Нет такого места, где я бы теперь могла укрыться.

Он подходит ближе. Не понимая, что делаю, я хватаю его за рукав.

— Кас… Ты должен помочь мне. Чем угодно. Скажи, что я заболела чахоткой! Или найди мне снотворное, яд… Чтобы я уснула и ничего не чувствовала. — Мой голос дрожит. Я больше не могу сдерживаться, мною всё сильнее овладевает ужас, пуская чёрные корни прямо в Эфир. Из глаз вдруг начинают непрерывным потоком лить горячие слёзы.

Воздух рядом с бароном разряжается. Он смотрит мне в глаза, кажется, будто в меня сейчас ударит молния.

— Хватит! — Кас резко одёргивает рукав, освобождаясь из хватки. — Опомнись. Ты забыла, кто ты? Вернее, кем ты должна быть?

Он делает шаг вперёд, и мне приходится отступить. Ещё шаг… Ещё… Я упираюсь спиной в каменную стену. Холодное прикосновение заставляет меня вздрогнуть.

— Тебе кажется, что брачная ночь — трагедия? — Наклоняется Кас, переходя на шёпот. Большие грубые руки ложатся на мои плечи, сцепляя их в крепкой хватке. От его дыхания рядом с моей шеей кожа покрывается колючими мурашками. — Думаешь, меня волнуют твои чувства? Ты ошибаешься, Трис. Важнее всего — наша миссия. И для её удачного завершения ты завтра должна обменяться с принцем клятвами, поблагодарить гостей, улыбнуться королеве, а затем лечь на ложе, раздвинуть ноги и сделать вид, что тебе приятно.

Я пытаюсь дышать нормально, но не получается. Воздух врывается в лёгкие непрерывными потоками, распирая грудь. Ещё одно движение, и Кас прижимается ко мне вплотную. Его густая тёмная аура окутывает нас. Кажется, я слышу стук его сердца. Тяжёлый, ровный, словно удары молота о наковальню.

— Тебе понятно? Или мне пригласить к тебе придворную даму, чтобы она дала более подробные инструкции?

От его слов внутри меня что-то обрывается. Слёзы, кажется, за секунду высыхают на моём лице. Лицо ощущается липким, холодным.

Он не будет моим спасителем. Он надзиратель, ведущий меня от виселицы к гильотине. Я для него — не человек. Всего лишь инструмент, крохотный винтик в его механизме.

Мой взгляд, лишённый каких-либо чувств, медленно поднимается на него. Мой голос звучит тихо, но твёрдо.

— Я поняла вас, лорд Тинрейт. Вам изначально не нужна была принцесса. Вам нужна была дырка между её ног, чтобы усмирить зверя в лице арканийского двора.

— Долго же до тебя доходила суть политических браков. Добро пожаловать в реальный мир. Жестокий и беспощадный мир.

Кас отступает. Его тело, ещё пару секунд назад вжимавшее меня в стену, оставило под кожей тёмные следы. Уже отвернувшись, он продолжает.

— Мы прошли слишком долгий путь, и я не намерен слушать твои истерики. Делай, что должна.

— Вы свободны, барон. Не беспокойтесь, как-нибудь разберусь со своей ролью.

Я отворачиваюсь к окну, бессознательно разглядывая цветные стёклышки витража. За спиной закрывается дверь. Её звук напоминает мне захлопнувшуюся клетку.

Все эмоции внутри меня погасли. Двигаясь, словно безжизненная кукла, я поднимаю с пола кубок, пробираюсь к тумбе, переступая разбросанные вещи и наливаю себе вина из кувшина. Звук переливающейся жидкости — единственное, на чём сейчас сосредоточено моё внимание.

Отпив пару глотков, я присаживаюсь на кровать. Обжигающая сладость обволакивает горло.

Я — никто. И в этой мысли даже есть что-то успокаивающее. Когда ты никто, тебе и терять толком нечего.

Залив в рот остаток напитка,