Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

какого-нибудь мужчину. В овощной лавке или на рынке. Самого обычного, с простой внешностью, но милой улыбкой, ямочками на щеках, а главное — с тёплой и спокойной аурой. Чтобы она была подобна солнечному утру выходного дня. И с ним я смогу жить простой жизнью.

Однажды мы откроем кафе или таверну, и так постепенно сможем заниматься нашим маленьким делом, угощая посетителей вкусной едой. А там как-нибудь родим детишек. Двух озорных мальчуганов. И мы сделаем всё, чтобы наши дети не знали несчастий и бедности, будем любить и оберегать их, пока они не смогут позаботиться о нас…

Слёзы прокладывают прохладные дорожки по щекам. Глаза щиплет от подтёкшего макияжа.

Кас подонок, но… он прав. Раз уж я взялась за это, надо довести дело до конца. Нельзя, чтобы весь мир рухнул лишь из-за того, что я не хочу отдавать свою девственность этому… монстру.

Набрав в ладони воды, я небрежно брызгаю её на своё лицо. Он скоро придёт. Нужно будет просто немного потерпеть.

Скоро всё закончится.

— Кронпринц идёт, госпожа. — Аура моей служанки дрожит от трепета и… сожаления?

Вот как. Она всё понимает.

Я стою у зеркала, рассматривая себя в шёлковом пеньюаре. Он облегает моё тело, слегка просвечивая затвердевшие от прохлады стен каменного замка соски. На бёдрах ткань собирается пикантными складочками при движении. Бережно причёсанные жемчужные волосы лежат аккуратными локонами на худощавых плечах. Слишком откровенно для савана.

Мне почти удалось унять дрожь, но рука всё ещё трясётся в неприятном предчувствии.

Я смотрю на свои пальцы. Кольцо на левой руке — символ моей маски. От него зависит моя жизнь, мне больше нельзя снимать его ни на секунду. Кольцо на правой руке — символ моего заточения. Оно прямолинейно говорит мне: «твоя жизнь и твоё тело больше не принадлежат тебе».

Я всего лишь инструмент. Всегда им была. Инструмент должен делать одно — служить. Иначе его выбросят.

Дверь в спальню открывается.

Он входит спокойным ровным шагом. Наверное, смотрит на меня. А может, нет. Нужно обернуться. Нужно просто сделать это. Сколько это будет длиться? Десять минут? Час?

Бесшумно сделав ровный вдох, я оборачиваюсь.

В простой чёрной шёлковой рубашке и брюках он выглядит ещё более нереальным, отчуждённым. Его лицо тоже абсолютно ничего не выражает.

Кронпринц медленно подходит ко мне, точно волк, крадущийся к лани. Его пальцы расстёгивают пуговицы на рубашке. Тонкая ткань плавно оголяет его безупречный рельефный торс. Крепкий, покрытый тонкими серебристыми шрамами. Даже они смотрятся не как потенциальные боевые ранения, а как задумка скульптора, создавшего эту статую. На жилистой шее я замечаю аккуратный ромбовидный медальон на тонкой серебряной цепочке. В центре этого медальона виднеется алая роза. Фамильная драгоценность?

Изваяние подходит ко мне вплотную, и мой взгляд упирается в его грудь. Я не решаюсь поднять головы.

Он не говорит ни слова. Его действия медленные и методичные. Грубая рука скользит по жемчужным локонам, убирая их назад, за спину. Лёгкими обжигающе-холодными касаниями пальцев кронпринц отодвигает лямки моего пеньюара, позволяя шёлку стечь по моим бёдрам.

Мурашки пробегают по всему моему телу. От немого ужаса кровь отливает от лица. Претерпевая лёгкое головокружение, я продолжаю стоять неподвижно. Голая.

Он подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Мне приходится ухватиться руками за его шею, чтобы сохранить равновесие. Соприкосновение кожи с его оголённым торсом заставляет меня едва заметно вздрогнуть.

Уложив меня на кровать, мужчина окончательно снимает свою рубашку, отбрасывая её в сторону. Даже этот его жест кажется безупречно выверенным.

Лёжа на холодных простынях, я замираю в ожидании.

В глаза бросается татуировка, начинающаяся на левом плече кронпринца и уходящая за спину. Не ожидала я увидеть на безупречном теле следы чернил. В них переплетаются какие-то странные узоры и символы. Схожие символы часто встречаются в стенах этого дворца, на рамках, постаментах, антикварной посуде. Наверное, какой-то древний арканийский язык?

Кронпринц забирается на кровать и придвигается ближе ко мне, нависая надо мной. Я чувствую на себе его взгляд. Снова кажется, будто его глаза светятся пламенем на бесстрастном лице. Ещё ближе. Его твёрдая ладонь плавно ложится на мои рёбра в паре сантиметров от груди. Я зажмуриваю глаза.

Надо было пить больше вина.

Вторая рука мужчины притягивает к его лицу мою кисть. Мои пальцы касаются его мраморной кожи. Всё такая же ледяная. Мне не понятен смысл этого жеста, но я просто смиренно поддаюсь ему.

Держа в руках моё запястье, он разворачивает мою ладонь, не сводя с меня глаз. Его пальцы замирают на моей коже. Дыхание кронпринца становится более резким.

Сейчас. Зверь набросится и овладеет мною.

Но вместо этого он разжимает хватку. Его пальцы скользят по коже, пока моя рука по инерции медленно падает вниз. Лицо кронпринца искажается в непонятной гримасе.

Он отстраняется. Что происходит? Почему кронпринц вдруг остановился?

Всё так же не говоря ни слова, мужчина встаёт с кровати.

Оставив меня лежать на месте, он делает несколько шагов в сторону окна.

Его голова склоняется, и кронпринц прикрывает лицо рукой. В шоке от происходящего, я наконец решаю приподняться и, прикрывшись краем покрывала, обратиться к нему.

— Ваше Высочество… Я чем-то оскорбила вас?

Он не отвечает. Шумно выдохнув, кронпринц поворачивает голову и словно ищет что-то глазами. Кажется обнаружив то, что нужно, он идёт в угол комнаты и возвращается к кровати с кувшином. Резким жестом свободной руки он отодвигает меня, точно мешок с капустой, и проливает несколько капель на кровать. На белых простынях появляются красные пятна.

Ещё больше ошеломлённая от происходящего, я нерешительно переспрашиваю его:

— Всё в порядке?.. Я сделала что-то не так?

Поставив кувшин на прикроватную тумбочку, он сухо отвечает, смотря не на меня, а куда-то вдаль.

— Нет. Я просто не хочу этого.

Больше не говоря ни слова, он подбирает свою рубашку и, накинув её на широкие плечи, уходит, оставив меня в одиночестве со своими мыслями.

Я подношу руку к своему лицу. Левую руку, изуродованную шрамом. Из-за этого увечья он решил, что я испорченный товар?

Какая ирония. То, чего я так боялось, не состоялось. И казалось бы, я должна чувствовать облегчение, но нет. Моё тело… моя жертва… они оказались настолько ничтожными, что он отказался от них.

Отодвинувшись к краю кровати, я с головой накрываюсь одеялом. Пустота внутри разъедает душу.

Если даже этот хищник решил отвергнуть загнанную добычу…

Кто я тогда?

Глава 23

Я морщусь и ворочаюсь, услышав чьё-то