Приват для двух бандитов - Бетти Алая

— Я в душ! — улепетываю в сторону крохотной уборной.

Закрываюсь. Там лишь душевая кабинка, туалет и небольшая раковина. Я попала! Капитально! Если не залечу после этого секс-спринта, то либо я бесплодна, либо очень везучая.

Тук-тук!

Да что ж ты будешь делать?

— Да? — говорю громко.

— Ты меня любишь, перч? Так и не ответила… — раздается игривый голос Марата.

Сердце бьется быстро-быстро. Я не понимаю себя. Любить двоих… разве это реально?

— Люблю… — шепчу, — блиииин!

Хватаюсь за голову.

— Не слышу! — давит темноглазый демон.

— ДА! ЛЮБЛЮ! — ору в голосину.

Вот же дотошный! Марат уходит. Видимо, довольный моим ответом. Это мило. Реально мило.

Ополаскиваю лицо холодной водичкой. Гляжу на себя в зеркало. Волосы торчат в разные стороны. Глаза блестят, я буквально свечусь. Губы все истерзанные, опухшие.

Улыбка лезет на лицо несмотря на все риски, которыми наполнилась моя жизнь с появлением бандитов. Низ живота весь саднит и тянет из-за жесткого вмешательства двух больших членов. Два члена… боже, с каких пор я вообще думаю об этом?

Выхожу. Мужчин уже нет. Сбежали. Ууу! На кровати лежит рубашка Яра. Надеваю её. Нюхаю. Растягиваюсь на постели. Она пропахла сексом.

Кто-то стучит в дверь.

— Время кормления! — слышу ехидный голосок недоЖанны.

Ну держись, стюардесска! Открываю дверь с улыбкой. Она с презрением осматривает меня. Задерживается на моих голых ногах и мужской рубашке. Едва заметно фыркает.

Гляжу по сторонам. Из салона слышится яркий смех Марата. Ясно. Это мне на руку.

— Наташенька, — ослепительно улыбаюсь от уха до уха, — мы можем поговорить наедине, как девушка с девушкой?

— Ну… — она делает шаг в мини-спальню.

— Знаешь, — театрально вздыхаю, — мне очень этого не хотелось, но…

Кусаю губы, изображаю разочарование.

— Меня им мало… — шепчу.

— В смысле? Зачем я здесь? — она подозрительно мнётся.

— Мои мужчины захотели тебя, — смахиваю скупую слезу.

— Эм…

Я вижу, как она сомневается. Слишком сладкий кусок. Огромный шанс для неё. Сколько я работала в «Авроре», постоянно слышала истории о том, что эти девули тоже не лыком шиты, я про стюардесс частных самолетов.

И с радостью прыгают в койки к богатым клиентам в надежде на содержание.

— И что я могу сделать? — она хлопает своими наращенными ресницами.

Так, рыбка на крючке.

— Знаешь, Наташенька, я привыкла угождать своим мужчинам. И если они хотят разнообразия…

Вижу, как загораются её глаза.

— Я сейчас пойду и шепну, что их ждет сюрприз в спальне. А ты пока раздевайся и располагайся. Ужин подождет.

Она верит. Боже мой! Я бы никогда не поверила! Но недоЖанна тут же сбрасывает пиджак. Принимается за пуговицы рубашки.

А я выхожу, с трудом сдерживая хохот. Закрываю дверь спальни снаружи и возвращаюсь к мужчинам.

Сажусь на колени к Марату и долго его целую.

Вырываться из спальни стюардесска не посмеет. Будет ждать. Я видела, как плотоядно она смотрела на Яра. Стервятница.

— Перч… — тянет Марат, — ты голая под рубашкой?

— А ты проверь, — мурчу, трусь лицом о его щетину.

Руки Акаева беспардонно залезают под одежду. Он мнёт, гладит, щупает.

— Голая… бляяяя… Карри…

— Что? — на его коленях очень удобненько.

— Ты моё искушение…

— Яяяр! — разворачиваюсь к своему голубоглазому обольстителю, — там дверь заело, я закрыла, но как-то странно замок щёлкнул… ты не посмотришь?

Он вздыхает, поднимается. Подходит и хватает меня за волосы, натягивая их на кулак. Впивается в губы.

Ревнует.

Ничего, мне тоже его «Наташенька» не по душе.

Затем уходит. Слышу возню, как Яр заходит в спальню. Тыкаюсь носом в грудь Марата, с трудом сдерживая смех.

— Это что? — голос Волкова звенит, словно сталь, — что ты здесь делаешь?

— Простите! Простите! — верещит стюардеска, затем слышу, как она скачет на своих каблуках мимо.

Поднимаю взгляд. Она голая, прижимает к груди свою форму и летит в сторону второго туалета. Вся пунцовая от стыда. Поделом, овца!

Яр садится напротив, невозмутимо глядя на меня. Затем взрывается мальчишеским смехом.

Марат тоже начинает смеяться. И я…

— Ты жестокая перчинка, — хохочет Акаев.

— Ревнивая девочка, — Яр довольно откидывается в кресле.

Я слезаю с колен Марата, перемещаюсь к Волкову.

— Никаких больше Наташенек, — впиваюсь ногтями в татуированные плечи, — вы мои, оба.

— Да ты что? — Яр делает глоток виски, затем целует меня.

Ставит бокал на столик. Под темным взглядом друга касается моих губ своими. Вливает в меня пряный дорогой алкоголь. Часть напитка стекает по подбородку, янтарные капельки ручейком бегут к груди.

Яр медленно расстегивает рубашку прямо на мне, слизывает капли с кожи шеи, затем переходит к ложбинке между ключицами.

Умираю от удовольствия. Откидываюсь, запрокидываю голову, постанываю.

Ниже, ведет языком по моей набухшей груди. Слизывает виски с соска.

— Ну вы даете… — боковым зрением замечаю бугор в штанах Акаева.

Он возбудился, наблюдая за нами. Но тут резко самолет ведет вниз, мы словно падаем в пустоту. Я вскрикиваю, вцепляюсь в Яра, жмусь к нему. Мужчина целует в висок.

— Это всего лишь воздушная яма, девочка моя. Не бойся…

— Раньше ты называл меня девочкой, а теперь добавил, что твоя? Что изменилось?

— Ты ведь и правда моя… — урчит он, — ревнуешь так яростно. Готова защищать то, что принадлежит тебе.

— А вы принадлежите? — устраиваюсь удобнее, чувствую накатывающие волны сонливости.

Мне так хорошо.

— Да, перч, — Марат ухмыляется, — мы оба уже давно твои.

— А я ваша… — шепчу, зевая.

И засыпаю. Чувствую, как меня куда-то перекладывают. Устраиваюсь удобнее. Тихий разговор мужчин. Безмятежный рокот самолёта. Свершенная месть. И четыре дня в раю.

Распахиваю глаза от стойкого аромата вкусной еды.

— О! Перчинка решила покушать?

Оба мужчины по-прежнему без рубашек. Красивые. Потягиваюсь. Не хочу привыкать! Хочу каждый раз поражаться и радоваться.

Любить их до полного опустошения. Пусть внутри ничего не останется…

— Ну так ты голодная? — повторно уточняет Волков.

Вой желудка становится ответом.

— Сколько нам лететь? И куда мы вообще… — устраиваюсь ровно на просторном кожаном сиденье, рядом с Яром.

Марат закуривает.

— Не кури рядом с ней! — рявкает Волков.

— А, ну да… — Акаев убирает сигарету, — пардон, малыш.

Он берет мою руку и целует все пальцы по очереди.

— Какая забота, интересно, с чего бы? Не с того ли, что вы оба накачали меня спермой по самый желудок? — ехидно спрашиваю.

— Если ты и забеременела, это пока неизвестно наверняка, — невозмутимо заявляет Яр, — просто сигаретный дым вреден.

Краснею. Блин! Всё так просто… а я уже начала выпускать когти.

— Я говорила, что не готова к детям, — двигаю к себе тарелку с морским коктейлем и начинаю лопать.

— Почему? — спрашивает Яр.

— Просто… — пожимаю плечами, — а вы всё делаете, чтобы я залетела.

— Кончать в тебя