Муж на девять месяцев - Бетти Алая

— Но…

— Быстро! — его требовательный голос вновь пробуждает во мне желание.

Покоряюсь, вставая раком, оттопыривая попку. Краем глаза вижу, что его член не то, что не упал, он, кажется, встал ещё крепче.

— АХ! — выстанываю, когда Женя полностью погружается в меня.

— Если будет хоть малейший дискомфорт, говори, — его наставления звучат безумно сексуально.

— Хорошо… — бормочу, тыкаясь лицом в подушку, — АХ! ААА!

Жаров выходит, затем вновь врывается внутрь. С животным рычанием начинает быстро и сильно меня трахать. А я лишь лежу и стону, не в силах сопротивляться этому безумию.

— Так хорошо! БОЖЕ МОЙ! ЕЩЕ! — кричу, рву ногтями подушку. — ЖЕНЯ! АААХ!

— В тебе так жарко, Ась, — запыхавшись, выдает Женя, — пиздец горячо. Ты внутри очень узенькая… иди-ка сюда.

Он аккуратно приподнимает меня, прижимает к себе, продолжает двигаться. Жаров сейчас просто пылает. И его огонь поглощает меня.

Несколько глубоких толчков, его палец на моём клиторе, и весь мир перестаёт существовать.

— АААА! — кричу, не сдерживая голос.

Женя выходит и кончает на мою попу. Затем тыкается лбом в мою спину.

— Ты нереальная, Ась… лучшая. Такая сладкая и сексуальная, — шепчет, целуя меня вдоль позвоночника.

— Лишь с тобой… — произношу три слова, на которые хватает сил.

— В душ?

— Давай немного полежим? — умоляю. — Ты выжал меня, как лимон.

— Хорошо, милая, — он укладывает меня в постель, затем встаёт.

— Ты со мной не останешься? — смотрю на него.

— Я кое-что купил тебе. В первый же день, когда ты пришла в больницу и послала меня, — усмехается, — а сейчас хочу сделать по уму, но…

Он голышом топает из спальни. А я откидываюсь на подушечки, прикрываю глаза. Как же хорошо!

Я так с Глебом ни разу не кончала. Ярко, бурно. Всё тело приятно потягивает.

— Ася, — слышу голос Жени над собой, лениво открываю глаза.

Мужчина встает на колени прямо у кровати, протягивает мне коробочку с кольцом. Золотое с огромным бриллиантом.

— Знаю, что у нас с тобой всё черти как и наоборот, — хмыкает он, — но я хочу тебя официально спросить. Безо всяких договоров. Ася, ты станешь моей женой?

Таращусь на мужчину. Затем на красивое колечко.

— Ну, что скажешь? — вижу, что Женя нервничает.

Как он вообще может переживать в такой ситуации?

— Я согласна, — тихо говорю, и он надевает кольцо с победной улыбкой.

— Застолбил самую прекрасную девушку на свете, — ухмыляется, — тогда вечером в ресторан поедем. Свадьба в субботу, если ты не забыла.

— Не-а, — смущаюсь, любуюсь на большой идеальный камешек, — но в пятницу ужин у родителей, если ты не забыл.

Хихикаю.

— Не забыл, — Женя обнимает меня, — тебе идут бриллианты, Ась.

— Ты мне льстишь, я простая девушка, — кутаюсь в его объятия.

Такой горячий, приятный. Жаров стал мне родным за эти короткие дни. Я влюблена по уши и не собираюсь сдерживать свои чувства.

— Теперь кофе в постель? — играет бровями.

— Ну погоди ты! — цепляюсь за торс мужчины, не позволяю слезть с постели.

— Мне нужно один звонок сделать, и я весь твой, — целует меня в висок.

Отпускаю его, не прекращая любоваться. Красив, чертяка! И тело бомбическое. Широченные плечи, узкий таз.

— Алло, привет, — говорит серьезно, — как там Гришина?

Слушает. Хмурится.

— Ладно, это хорошо. Продолжайте курс лекарств и капельницы. Внимательно следите за показателями. Её мать приехала?

— …

Не слышу, что ему отвечают, но Жаров явно злится.

— Понял. Что ж, это её право. Я сам с отцом поговорю об этом. Пока передайте дело Алексею.

Прощается и садится на постель.

— Что-то случилось? — двигаюсь ближе, не знаю, как себя вести.

Хочется обнять его.

— Да просто один дурной родственник запорол нам важное исследование, чуть не прикончил пациентку, и теперь её мать подаёт в суд.

— Пусть на него и подаёт.

— На нашу компанию, — вздыхает Женя, — но я её не виню. Попробуем отделаться компенсацией.

— И что за родственник? Не Михаил случаем?

Смелею, двигаюсь ближе и обнимаю Жарова. Он немного расслабляется.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, ты о нем отзывался не очень… я запомнила. Ларе он тоже не по душе.

— Прохиндей просто. Повесили его на мою шею…

— А что он сделал твоей пациентке?

— Дал другие таблетки обезболивающие.

— Зачем?

— Если бы я знал. Буду говорить с отцом, инициирую внутреннее расследование с привлечением компетентных органов. Он должен понять, что за свои поступки нужно отвечать. Особенно, если они чуть жизни девушке не стоили.

— Думаешь, сможешь вразумить отца?

И тут меня посещает одна догадка. Как вспышка.

— А эти таблетки… ты сказал, что они типа экспериментальные?

— Да.

— Твой родственник точно случайно это сделал? Может, взятку получил? Мы такое проходили в начале года. Врачи долго получали деньги и ставили опыты на пациентах…

— Хм, твоё предположение логично, я его учту, — он целует мою руку, — ты просто прелесть.

— Правда учтешь?

— Ты умница, малыш. Я сам даже не подумал…

— Это потому, что, несмотря ни на что, вы родные. А я могу взглянуть непредвзято. И порой родственники не с лучшей стороны открываются…

Мы какое-то время разговариваем о всяком. Мне хочется отвлечь Женю, он явно очень расстроен.

— Пойдем готовить вкусный завтрак? — шепчу ему на ухо.

— Сначала в душ! — подхватывает меня на руки и несет в ванную.

Мы долго моемся, наслаждаемся друг другом. Шутим. Такое чувство, что я раю. Будто на всем белом свете нет более подходящего человека для меня. Или это побочка влюбленности?

— О чем думаешь? — спрашивает мужчина, когда мы идём на кухню.

— Что это всё сон. И ты… точно реален? — гляжу на Жарова. — Мне с тобой так легко и хорошо. Так ведь не бывает?

— Почему? — искренне удивляется.

— Просто… — закусываю губу, — никогда не думала, что такое произойдет со мной.

— Зря. Ты потрясающая, Ась, — он обнимает меня, — а в моей рубашке вообще бомба.

Решив подразнить своего доктора, я после душа надела его рубашку. Огромную, достающую мне до середины бедра.

— Не знаю, что во мне такого потрясающего, но поверю на слово. Так, сегодня испеку оладушки!

— Не нагружай себя, — Жаров ловит меня, прижимает к себе.

— Мне в радость готовить для тебя, — целую его в губы, — садись. Расскажи мне пока что-нибудь интересненькое.

— Нет уж! Я буду помогать.

Но в итоге готовка оладьев превращается в жаркую сексуальную игру. Сначала мы играемся с мукой, как дети малые. Затем целуемся, все перепачканные ей. Моя рубашка летит на пол, следом за ней — домашние штаны Жарова.

Ну а потом Женя сажает меня на стол и трахает. Мы перемещаемся на стул, наслаждаемся друг другом, забыв обо всем.

Потом