Погадай на любовь - Ева Адлер

сбилась, одеяло упало на пол, но Люба не решилась поправлять его, боясь разбудить мужчину, а ему так нужно отдохнуть. Под глазами в последние дни черные мешки, веки опухли, словно он почти не спит. Вероятно, так и было — он говорил о том, что его мучают странные видения и галлюцинации. Что он боится спать.

Чирикли осторожно вернулась в свою комнату и зажгла свечу из старых бабушкиных запасов, вынесла ее в коридор, чтобы дым попадал в комнату Кирилла, и установила на журнальном столике. Высокая желтая восковая свеча не чадила, и огонек был ярким и чистым, а дым — светлым. Запахло приятно, чуть горько — словно в воск бабушка что-то добавила, какие-то травы.

Тут же с ближайшего к Чирикли зеркала слетела ткань, словно сдернутая чьей-то невидимой рукой. Волной опустилась на ковер, открывая зеркальный лабиринт, по ту сторону которого стояла белая тень, чьи одежды развевались на ветру. Не то женщина с седыми волосами и белой кожей, не то просто призрак запределья, коих немало видела Любава в зеркалах еще с детства.

Чирикли вспомнилось, как впервые открылся перед ней этот мир — она тогда гостила у бабушки в Румынии и c соседскими детьми бегaла к развалинам старинного замка — говорили, там живут духи, и Любе хотелось обязательно увидеть их. Белая дама, призрак девушки, отданной замуж за жестокого старика, который затравил ее собаками на охоте, явилась лишь через неделю, и то — когда Чирикли была одна. Ей тогда никто не поверил, даже смеялись, называя фаңтазеркой… Но бабушка отругала и запретила искать встречи с мертвыми ради развлечения. Белая дама являлась еще не раз — и всегда, когда Чирикли приезжала в те края, пыталась увести ее на ту сторoну. В запределье.

Но Люба была осторожна. И всегда могла отыскать путь назад. В реальный мир. А после совершеннолетия и вовсе перестала ходить дорогой духов, опасаясь однажды заблудиться.

И вот сейчас в зеркальном овале она увидела нечто, похожее на Белую даму, знакомую ещё с детства.

Что-то толкнуло Любу шагнуть к ней, протянуть руку, бесстрашно прошептав ритуальное приветствие, которое открыло путь в мир отражений и иллюзий. Мир духов и мертвецов.

Тонкая полупрозрачная рука призрака высунулась из зеркала погладила Чирикли по щеке. Прикосновение это казалось ветерком, легким, прохладным и успокаивающим.

— Я не причиню тебе зла, — сказала призрачная женщина и улыбнулась, но лицо ее осталось таким же отстраненным и равнодушным.

Если бы Люба не встречалась с этим духом в Румынии, то ни за что не решилась бы кивнуть в ответ и шагнуть за раму зеркала.

Она знает дорогу назад. Она вернется.

Обернулась напоследок, проверяя, горит ли ее колдовская свеча, и пошла в туманный морок запределья вслед за призраком.

Туман дрожал, ничего, кроме него, не было видно, Чирикли лишь ощущала холодную и вполне материальную руку Белой дамы, которая вела ее вперед. Впрочем, удивляться чему-то в мире иллюзий не стоило. Бояться — тем более. Впустишь в сердце страх — и заблудишься в белесой мгле. Так Любе говорила бабушка, когда рассказывала о мире духов.

Бродила ли она этими дорогами?.. Старая рома боялась беду накликать, вот и молчала, даже если и бродила.

— Куда мы идем? — спросила Чирикли, пытаясь не выказывать своего страха — а тот был, он пробирался в сердце острыми иглами, он касался души морозңым дыханием ночи… Он был осязаем, почти как рука Белой дамы.

— Я покажу тебе. Но — молчи!

И снова продолжился путь сквозь туман. Под ноги попадались острые камушки, вдалеке шумел прибой, пахло водорослями и солью, но разглядеть что-либо в мареве, что дрожало плотной завесой, ничего не удавалось.

Вот — изящная рама высотой в человеческий рост. За ней — темнота. Будто окно в мрачную и холодную осеннюю ночь. Чирикли ощутила, как призрак потянул ее к этой раме, словно хотел, чтобы она заглянула на ту сторону. Любава подчинилась, пытаясь унять дрожь. Она осторожно коснулась рамы — холодная, почти ледяная. Изо рта вырвался пар, и только сейчас девушка ощутила, как сильно замерзла. О том, что по ту сторону зеркал царит такой холод, бабушка не предупреждала. Впрочем, разве могла она даже предположить, что ее внучка окажется такой глупой и бесстрашной, что шагнет в таинственңый туман, что клубится в запределье?..

Выглянув из рамы, Чирикли тут же спряталась назад — оказалось, призрак привел ее к зеркалу, что висело в полутемной гостиной того самого дoма, из которого когда-то сбежала мать Кирилла, и куда его отец водил свою молодую и красивую любовницу. Она поняла это, увидев фотографии на стене. Ρодителей Кирилла она узнала сразу, такие же снимки — вполне вероятно, эти же — висели в этой комнате, когда она вошла в нее в своем времени вместе с Кириллом.

Медленно Чирикли приблизилась к границе между мирами и ощутила, что призрак решительно толкает ее в плечо, будто призывая идти туда, в комнату, где спорят два человека — представительный мужчина и стройная рыжая дамочка, слишком вульгарная в своем коротеньком платье, которое оставляет мало простора воображению. Пышная грудь вот-вот выпрыгнет из декольте, и женщина соблазнительно выгибается, словно ее тело — главное оружие в этом cпоре.

— Никто не увидит тебя. Послушай их… — шепчет призрак над плечом.

И Чирикли решительно перешагивает зеркальную преграду, которая оказывается дымом, как и все в этом странном мистическом месте.

И смотрит на замершую посреди комнаты пару, оставаясь для них невидимой.

— Ты не любишь меня! — капризно говорит женщина, и глаза наполняются слезами. — Если бы любил, давно бы развелся! Неужели мужчина не понимает, что она насквозь фальшива?

Лжива и… и бездарная актриса! Потому что тон ее высокомерен, а в глазах — презрение. Не мужчины ей нужен, а его статус. Кирилл говорил, что отец был в партийной верхушке, и что не развелся, вероятно, только потому, что тогда его осудила бы общественность — в Союзе с этим было строго. Но это не мешало ему менять любовниц, что и привело в итоге трагическим последствиям. Одна из них и прокляла. Отыскала сильную ведьму и прокляла — и жену его, и ребенка. Вот тварь!

Чирикли захотелось подбежать к этой женщине, вцепится в ее ярко накрашенное лицо, изуродовать, лишить того, чем она дорожит больше всего — ее красоты… Нет, это не ее мысли. Не Люба так думает! Это запределье шепчет, это оно отравляет кровь.

Теперь Чирикли поняла, почему не стоит ходить зеркальными дорогами. Станешь злым. Будешь желать этой злости, ведь