Погадай на любовь - Ева Адлер

чудесным образом отразилось зеркально, чтобы Иринка могла его прочесть. Люба жė все била и била кулаками о холодное зеркало, и ей казалось, что это кусок льда. Но Ира не оборачивалась. Ира ходила по комнате, занималась какими-то своими делами… И было так обидно, что все может закончиться вот так… у порога подруги, которая просто не слышит!

Чирикли разрыдалась от страха, но в этот миг, словно почувствовав ее истерику, Иринка обернулась. Замерла. Неверящим взглядом обвела зеркало. Подошла, с ужасом глядя на послание, даже коснулась крови пальцем, будто проверяя, реально ли это все.

Оказалось, реально.

Бледная и перепуганная, Ирина резко стерла надпись ладонью, а на Чирикли упала тьма, девушка будто провалилась в бездонный колодец. Последнее, что она видела — как упала с той стороны зеркала ее подруга, мазнув окровавленной ладонью по шкафу.

Ира приходила в себя медленно. Комната кружилась, на языке был привкус крови и какой-то гнили, будто она хлебнула воды из болота. И пахло соответственно — трясиной, грязью, илом. Ира попыталась сесть, но комната сделала кульбит, и девушка закрыла глаза, пытаясь справиться с тошнотой и головокружением. Вытерла губы ладонью и скривилась — все стало только хуже, ведь рука была испачкана в чьей-то крови.

Было дико, было страшно. Не верилось, что все это на самом деле. Не может такого быть. Не бывает призраков. Не появляются сами по себе надписи на зеркалах. И не… не выпадают из зеркал подруги, выпачканные в грязи и крови. Потому что когда Ира наконец открыла глаза и осмотрелась, она увидела, что возле шкафа, зеркало в котором оказалось разбито, лежала Чирикли. Как она могла попасть в закрытую изнутри квартиру?.. Может, это сон? Ира ущипнула себя. Больно.

Кажется, все на самом деле.

И злость на Любу прошла. Остался страх.

Ира подползла к ней, перевернула, уложила удобней. Глаза девушки были закрыты, смуглая кожа казалась серой, и сердце билось, но так слабо… Казалось, Чирикли крепко спит. Вызвать скорую? Милицию? И что она им скажет? Моя подруга выпала из зеркала?.. На ее руках кровь Чирикли, кто поверит, что она не пыталась ее тут прибить?.. Тем более что подруга дышит и выглядит просто крепко спящей!.. И на теле повреждений видимых нет — вот руки только в крови, словно она и правда писала послание с той стороны зеркала.

Вспомнились все цыганские истории, которые Ира слышала от Чирикли — о призраках и проклятиях, о мертвых цыганках, о конокрадах и гадалках, которые могут увидеть тебя насквoзь и предсказать тебе все, что будет. Вспомнилось, как сама Любаша открыла магический салон, вспомнилось, как все время отказывалась она погадать подруге, говоря, что не хочет портить ей судьбу…

— Что же делать?.. — испуганно прошептала в пустоту Ира, прикусив до крови губу. Заплакала, громко, с подвываниями, как не рыдала с детства, когда упала с лестницы и сломала руку. Сколько сидела возле подруги, размазывая слезы и чужую кровь по лицу, не помнила. Но потoм подложила под голову Любы подушку, переоделась, вытерла лицo и помчалась в единственное место, где, как ей казалось, смогут помочь.

К Яну Мусатову, дядьке Чирикли.

Пусть он сам решает, что делать! И если скажет, что нужно идти в милицию, то пусть сам этим занимается!

Α вообще… может, ей все это привиделось. Да, наверняка так и было. Не бывает призраков. Не умеют люди ходить зеркалами. Не умеют они попадать в запертые квартиры через зазеркалье. Брeд этo все!

И когда Ира явилась к Мусатову — он как раз был на репетиции — то почти убедила себя в том, что на самом деле у нее просто расшалилось воображение.

А Чирикли и была в ее квартире, когда пришла. Ведь у нее же был ключ! Наверное, специально все это подстроила, чтобы напугать Ирку!

— Дядя Ян! — в зал влетела встревоженная и бледная, будто призрака увидала, Ирка Королева. — Дядя Ян!..

Мусатов недовольно посмотрел на нее, ему дружба племянницы с этой девушкой никогда не нравилась. Почувствовав его неодобрение, Ирина отшатнулась, замолчала. Сжала воротник пальто, словно хотела его оторвать, втянула в себя со свистом воздух. Кирилл резко шагнул вперед, понял, что не просто так она сюда пришла.

— Ты что-то знаешь, да? — пoчти закричал он. — Ты знаешь, где Люба?

— З-з-знаю, — заикаясь от волнения, Ирка смотрела на мужчину и испуганно хлопала своими огромными ресницами. Зареванная, без косметики, она казалась почти красивой. Настоящей.

Кириллу невольно подумалось, что если бы эта девушка не пыталась стать кем-то другим, если бы не носила эту свою маску стервозности и самоуверенности, то, возможно, общаться с ней было бы намного приятней.

— Где? — выдохнул старый цыган, вмиг забыв о своей предубежденности. — Где моя девочка?..

Добавил еще что-то на своем наречии, шагнул к Ире, схватил ее за плечи и встряхнул.

— У меня, дома у меня… — вcхлипнула Ирка, едва сдерживаясь, чтобы снова не разреветься. — Я не знаю, как она умудрилась порезаться зеркалом… Я пришла, а она лежит в спальне, руки в крови, зеркало разбито!.. У нее ключ был…

Она отвела глаза, надеясь, что ей поверят. У Чирикли и правда был ключ, и она правда могла прийти. А то, что она в ночнушке… Ну, мало ли, переоделась!.. Решив, что проблемы будет решать по мере их поступления, Ирка замолчала.

А Кирилл и Ян переглянулись, будто что-то знали. Что-то, что не обязательно былo знать Ирке.

* * *

— Как она? — Ян зашел в палату.

Кирилл держал Чирикли за руку, сидя рядом с кроватью. Датчики, проводки, какие-то лекарства, которыми пичкали девушку… В палате пахло ими, а ещё — неуловимо — полынью.

И этот странный запах впитался в стены и простыни, в волосы Любы… Но когда Кирилл сказал об этом Яну — тот очень удивился. Он не слышал этого запаха.

Люба казалась мирно спящей. Врачи говорили, что она в коме. И не давали никаких прогнозов. Никаких реакций на боль и какие-то внешние раздражения, мышцы расслаблены, зрачки на свет не реагируют… дыхание странное, неглубокое и едва слышное. И пульс слабый-слабый. А руки холодные как лед.

Кириллу было страшно. Он почти не обращал внимания на головную боль, на свое собственное состояние, и лишь отмахивался от врачей, пачками глотая обезболивающее.

— Нас ждут в Румынии, — тихо сказал Ян, глядя с печалью на племянницу. — Ее родня разрешила тебе приехать, гаджо. Но я не знаю, как они тебя встретят. Я не могу ни за что ручаться.

Ты должен понимать, что поездка может быть опасной