Увиденный: ЛЕКС - Слоан Кеннеди

мужчинах, с которыми в прошлом у меня что-то было. В первые дни, когда я только начал заниматься сексом, те несколько мужчин, с которыми у меня было что-то, просто клеили меня и вели за собой. Я так отчаянно нуждался в интимной связи с кем-нибудь, что не был разборчив.

Шли годы, мое состояние росло, и я обнаружил, что круг доступных мне мужчин становится все больше и больше. Они становились красивее и обаятельнее, но в постели все оставалось по-прежнему. Поскольку в сексе я обычно был снизу, это означало, что большинство моих любовников не особо заботились о моем удовольствии. Лишь изредка я находил парня, который продолжал трахать меня после того, как кончит, чтобы я мог кончить без помощи своей руки. Ничего особо не изменилось даже после того, как я заработал свой первый миллион.

Богатство и то, что я был открытым геем, привели к тому, что мужчины стали появляться из ниоткуда, но я быстро устал от этой игры. Я встретил только одного мужчину, с которым, как мне казалось, у меня были настоящие отношения, но эти отношения закончились катастрофой.

Когда мое зрение стало падать, я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом, поэтому встречаться с другими мужчинами стало невозможно. По правде говоря, я был слишком занят, пытаясь доказать, что мои врачи ошибались, чтобы даже подумать о том, чтобы найти себе партнера. Так что было странно, что находиться рядом с кем-то вроде Гидеона, который, во-первых, не в моем вкусе, а во-вторых, даже не гей, было так расслабляюще. Я напомнил себе, что не могу привыкать к подобным моментам.

- Хочешь еще? - Спросил Гидеон. - Здесь еще полно.

Я покачал головой и автоматически потянулся за своей тарелкой.

- Нет, спасибо. Очень вкусно, Гидеон.

Рука Гидеона остановила меня.

- Не волнуйся, я уберу, - сказал он.

Я знал, что было бы разумнее просто позволить ему взять блюдо, но я не хотел быть благоразумным. Я хотел быть нормальным. Я хотел доказать себе, что могу быть нормальным.

- Правило гласит, что если ты готовишь, то не обязан мыть посуду, - сказал я, вставая, не давая Гидеону возможности мне возразить.

Я крепко держал тарелку обеими руками, поднимаясь со стула и обходя стол. Я знал, в каком направлении находится раковина, но теперь, когда встал и двинулся вперед, я сразу же почувствовал себя дезориентированным. Я был вынужден остановиться, когда понял, что понятия не имею, в какую сторону идти.

- Сюда, - сказал Гидеон у меня за спиной, и затем его большие руки мягко обхватили мои плечи.

Я чуть не подпрыгнул от этого прикосновения, но не потому, что оно испугало меня. Я позволил Гидеону довести меня до места, а затем его руки сомкнулись на моих предплечьях. Мое дыхание участилось, когда Гидеон прижался к моей спине. Когда Гидеон стал объяснять, где находится кран и ручки, все, на чем я мог сосредоточиться - его пах, прижимающийся к моей заднице. Его теплое дыхание овевало мою шею, это заставило меня приступить к мытью первой тарелки. Это все, что я мог сделать, чтобы не выронить чертову штуку и не повернуться в его объятиях.

Он натурал. Он натурал. Он натурал.

Я мысленно повторял эту фразу снова и снова, пока мыл тарелку и аккуратно ставил ее на полотенце, которое, по словам Гидеона, лежало рядом с раковиной. К счастью, он отошел от меня и убирал со стола. В обычной ситуации я бы предложил убрать самому, но решил, что и так испытываю судьбу. Пока Гидеон складывал тарелки в раковину, его рука время от времени касалась моей, и все эти маленькие восхитительные ощущения пробегали по моим рукам. Определенно, это был первый раз, когда мытье посуды вызывало у меня жар и волнение.

- Чье это правило? - Спросил Гидеон. Он был где-то справа от меня.

- Что? - Спросил я, не совсем понимая, о чем он говорит.

- Ты сказал, что это правило. Тот, кто готовит, не обязан мыть посуду.

- О, - начал я. - Моей семьи.

- Так ты женат? - спросил он.

Я посмотрел в его сторону и увидел темную фигуру, но поскольку она не двигалась, я не был уверен, что это он. Я покачал головой.

- Нет, не женат.

Гидеон молчал, но я практически слышал, как крутятся колесики в его голове.

- Извини, просто ты сказал, что у тебя нет родителей... - начал было он, но тут его голос неловко оборвался.

Обычно я ни с кем не разговаривал о своем прошлом, особенно с незнакомцами. Я мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько людей знали о моем прошлом, и каждого из этих людей я считал своим братом.

- Нет, - подтвердил я. - Я вырос в приемной семье. Но у меня есть братья. Четверо. Все старше.

Гидеон издал кудахчущий звук и сказал:

- Ничего себе, четыре старших брата. Должно быть, у тебя было интересное детство. Я представляю себе множество ботинок на танкетке и брюк.

Я от души рассмеялся, когда спросил:

- Танкетка? Брюки? Сколько тебе лет?

Гидеон слегка толкнул меня. Не настолько, чтобы вывести из равновесия, но достаточно, чтобы привлечь мое внимание. От того, что он это сделал, у меня потеплело на душе.

- Сопляк, - сказал он.

Я рассмеялся и спросил:

- Сколько тебе на самом деле?

- Тридцать восемь, - ответил Гидеон. - А теперь расскажи мне о своих братьях.

Внезапно чувство юмора улетучилось, и я обнаружил, что смотрю на раковину, жалея, что не могу увидеть воду и пузырьки. Сколько раз я воспринимал такие простые вещи как должное? Даже после того, как в подростковом возрасте узнал, что у меня повышенный риск потерять зрение в более молодом возрасте, я на самом деле не верил в это.

- Лекс?

Доброта в голосе Гидеона сразила меня наповал, я просто знал это.

- Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? - Выпалил я, снова принимаясь за мытье посуды.

Я понятия не имел, вымыл я ее или нет, но мне было уже все равно. Мне просто нужно было чем-то заняться, чтобы не думать о мужчинах, которые сделали меня частью своей семьи.

- Чем ты занимаешься в Лос-Анджелесе?

Я поймал себя на том, что смотрю на него, несмотря на то, что не могу его видеть. Было странно осознавать, что существуют определенные инстинкты, связанные с взаимодействием с людьми, которые