Увиденный: ЛЕКС - Слоан Кеннеди

диване, спрыгнул с него и поспешил к Лексу. Поведение пса одновременно позабавило и заинтриговало меня. Хаски всегда защищал меня, но я никогда не видел, чтобы он вел себя с кем-то так, как с Лексом. И тот факт, что он пытался уберечь Лекса от столкновения с предметами и даже проявил достаточно сообразительности, чтобы вести его за руку, был потрясающим.

Усадив Лекса за маленький кухонный стол, я начал готовить ужин.

- Хочешь проверить свой уровень сахара перед едой? - спросил я.

Лекс кивнул. Он, казалось, колебался, а потом спросил:

- Моя сумка у тебя?

Я замер, потянувшись за сковородкой. Я забыл, что забрал сумку из комнаты, чтобы он не поранился о ее содержимое. Если он спрашивал меня о местонахождении сумки, вместо того чтобы сказать, что нужно вернуться в мою спальню, чтобы забрать ее, он, вероятно, знал, что я ее взял.

- Эм, да, - пробормотал я, хватая сумку со скамейки, где у меня лежали ботинки и пальто.

На самом деле, я взял с собой все его принадлежности, когда ходил проверять его домик. Я передал ему сумку, но он не стал возмущаться, что она все это время была у меня.

- Тебе нужна помощь? - спросил я.

Лекс покачал головой.

- Нет, спасибо.

Я вернулся к плите и начал доставать различные кастрюли и сковородки, которые мне понадобятся для жаркого, которое я планировал приготовить. Я краем глаза наблюдал за Лексом. Он действовал привычно, проверяя свою кровь. Я услышал звуковой сигнал, означающий, что значение появилось на экране, но когда я стал приближаться к нему, чтобы прочитать его, он нажал кнопку на маленьком устройстве, и голос робота назвал цифру. Я был рад услышать, что значение находится в безопасной зоне. Я готовил ужин, пока Лекс медленно перебирал свою маленькую сумку и вытаскивал все необходимое. Боковым зрением я наблюдал, как Лекс взял инсулиновый пластырь, приподнял свою толстовку, вернее, мою толстовку, и приложил маленькое устройство к своему животу. Я завис на его мышцах, пока он проверял, надежно ли закреплен маленький пластырь. Только когда Лекс спросил:

- Что-то горит? - я понял, что уставился на него.

- Черт! - рявкнул я, увидев, что овощи на сковороде подгорели. Я выругался, снимая дымящуюся сковороду с плиты и ставя ее в раковину.

- Все в порядке? - Спросил Лекс.

В его голосе слышался юмор. Вся эта сцена казалась странно домашней. Это напомнило мне о первых днях моего брака, когда мы с женой по очереди готовили ужин. Тепло сопровождало это воспоминание в течение примерно трех секунд, прежде чем горькая правда о моей ситуации вернулась.

- Гидеон? - позвал Лекс.

Я понял, что не ответил ему.

- Да, все в порядке, - ответил я. Я старался, чтобы мой голос звучал непринужденно, но следующие слова Лекса дали понять, что мне это не удалось.

- Хочешь поговорить об этом? - спросил он.

Абсолютно, это последнее, что я хотел бы делать.

- Есть ли какие-то овощи, которые ты не любишь или не можешь есть? - Спросил я, полностью избегая его вопроса. - Тебе нравится курица?

От меня не ускользнуло, что Лекс долго не отвечал. Я не осмеливался взглянуть на него, не то чтобы это имело значение, поскольку он не мог меня видеть. Но я не хотел видеть его разочарования из-за того, что я уклонился от ответа на еще один его вопрос.

- Курица - звучит хорошо. И до тех пор, пока овощи растут на земле, на дереве или падают с неба, я буду их есть.

Я поймал себя на том, что усмехаюсь.

- Давненько я не был в этом городе. Там проблемы с овощами?

Тихий смешок Лекса был музыкой для моих ушей. Я бросил на него косой взгляд и снова принялся за готовку. Он возился с контроллером своей инсулиновой помпы. На этот раз я даже не думал спрашивать его, не нужна ли ему помощь. Вместо этого я слушал, как он говорит в устройство, которое было очень похоже на любой старый смартфон. Он подождал, пока устройство откалибруется, и затем оно стало считывать уровень сахара в крови. Значение почти идеально совпало с измерениями, которые он провел всего несколько минут назад. Любопытство взяло надо мной верх. Я выключил плиту и сел на стул рядом с Лексом.

- Все инсулиновые помпы оснащены голосовым управлением? - спросил я.

Лекс покачал головой.

- Нет, большинство из них - нет. Компания, разработавшая вот это, - он поднял контроллер, - пытается это изменить. Несмотря на то, что большинство людей, страдающих диабетом в США, не испытывают проблем со зрением до тех пор, пока не станут старше, есть много других стран, где болезнь выявляется недостаточно рано, и пациенты, в конечном итоге, теряют зрение в более молодом возрасте.

- Так, как случилось с тобой? - спросил я.

Лекс на мгновение замер, а затем кивнул.

- Где ты вырос? - спросил я.

Я пытался напомнить себе, что это не мое дело и что было бы лучше, если бы я не знал ничего личного об этом человеке, но другая часть меня хотела знать о нем все. Мне, правда, нужно было понять, как заглушить эту часть себя.

Легче сказать, чем сделать.

- В Нью-Йорке, - сказал Лекс, глядя на меня. Он избегал встречаться со мной взглядом, но, конечно, не из-за недостатка старания.

- В Нью-Йорке? - Удивленно переспросил я. Я ожидал, что он скажет, что он из одной из тех стран, где уход за больными сахарным диабетом не соответствует стандартам. - Разве потеря зрения у диабетиков не поддается лечению, если они регулярно проходят офтальмологические осмотры?

- Поддается, - согласился Лекс. - Но если им не поставить диагноз достаточно рано или если они не пройдут необходимые обследования, то к тому времени, когда они станут терять зрение, будет уже слишком поздно для лечения.

- Никто не предупредил твоих родителей? - Спросил я. Мне было трудно сдержать гнев в голосе. Мысль о том, что слепоту Лекса можно было полностью предотвратить, была невыносимой.

Лекс долго молчал. Я был уверен, что он не ответит, и уже собирался извиниться за то, что перешел границы дозволенного, когда он сказал:

- Не было родителей, чтобы предупредить.

Я хотел спросить его, что он имел в виду, но когда он посмотрел мне прямо в глаза, насколько это было возможно, я придержал язык.