Затерянные в метели - Мег Джонс

ответил на приветствие, его улыбка слегка дрогнула, как будто шестеренки в его мозгу пытались определить, кто я. Мне повезло, что Джона не сразу узнал меня. Теперь, с его другом, я могла видеть, как вращаются знакомые шестеренки колебаний.

— Я думал, ты хочешь провести Рождество в одиночестве, Джон? — Спросил Арчи.

— Планы меняются. — Он пожал плечами. — В домике Кит отключилось отопление, и я предложил ей свою вторую спальню.

— Ах да, — ответил его друг, не сбиваясь с ритма. — Как удобно, эта комната для гостей.

— Арч, я думаю, что уже почти пора, — сказала женщина, присоединившись к нашей группе.

— Кит, это моя жена Мэдди, — представил он.

Мэдди быстро поздоровалась со мной, прежде чем ее внимание на мгновение вернулось к мужу.

— Дети сводят меня с ума, — Она оборвала себя и снова бросила на меня дикий взгляд. — Боже мой! Ты Кит Синклер?!

— Эм… — С трудом выдавила я, мой панический взгляд скользнул к Джоне, его брови приподнялись, словно застигнутые врасплох моей реакцией.

Сказать, что я недооценила важность своей карьеры для Джоны, было бы преуменьшением. Это было тяжело. Что я должна была сказать? О, на самом деле я довольно важная персона...

Мне нравилось, что он не знал, и я не была для него привлекательной вещицей. То, как многие мужчины относились ко мне. Мне нравилось быть никем для него. Вместо этого я была женщиной, с которой он познакомился в баре, кем-то, с кем можно разделить праздники. Я не хотела, чтобы это менялось.

Мэдди сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить снова, немного спокойнее, чем раньше.

— Прости. Это было очень некруто. Мне не следовало так громко выражаться, я всегда восхищалась твоей работой.

— Спасибо. — Я улыбнулась, немного радуясь, что она больше не кричит. — Всегда приятно встретить поклонницу.

Я почувствовала, как тело Джоны напряглось рядом с моим, словно пытаясь удержать себя от создания дистанции между нами. Он злился на меня?

Несмотря на это, его рука все еще держала мою, и постепенно хватка начала ослабевать.

— Я имею в виду, что твоя фотосессия в Vogue в прошлом сезоне была невероятной, — продолжила она. — У тебя такая мощная походка. Каждый год я хочу приехать на Лондонскую неделю моды, но всегда не получается.

— О, я клянусь, что она невероятно переоценена. — Я покачала головой. — Ничего, кроме голодных моделей и требовательных дизайнеров. Однако неделя моды в Париже — вот где все веселье. — Я подмигнула.

— Я буду иметь это в виду. Я уговариваю Арча съездить в Париж на выходные.

Ее муж раздраженно вздохнул.

— Я же сказал тебе, я более чем счастлив оставить детей на выходные у твоей мамы. Но тебя это не устраивает.

— Ты знаком с нашими детьми? Они — три маленьких монстра. Они сведут мою мать в могилу. Я не знаю, как Джона выживает, тренируя их.

Я не могу удержаться от ухмылки.

— Ты должна это сделать. Это красивый город.

Мне удалось еще раз взглянуть на Джону, выражение его лица было более собранным, чем есть на самом деле, как будто со временем он собрал все воедино.

— В любом случае, может быть, нам стоит подготовиться к купанию? — Арчи кивнул головой в сторону озера.

— Поддерживаю, — ответил Джона. — Увидимся там.

— Не задерживайтесь слишком долго, — сказала Мэдди игривым голоском, когда они уходили. — Гораздо легче бежать группой, чем смотреть, как все синеют с берега. — Они направились обратно, выкрикивая приказы группе из трех детей и пытаясь восстановить хоть какой-то контроль над ними.

— Итак, ты готова замерзнуть? — Спросил Джона, его голос был веселее, чем я ожидала.

Я моргнула, странно глядя на него снизу вверх. Пытаясь подавить свой дискомфорт, я спросила:

— Ты не хочешь поговорить о том, что произошло?

Он помолчал; почему, я не знала.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Я уставилась на него, пытаясь понять, что именно он чувствовал, почему был таким спокойным и собранным. Почему он не злился и не сходил с ума.

— Это проблема? — спросила я. — Моя работа?

Он решительно покачал головой.

— Конечно, это не проблема. С чего бы это?

— У меня такое чувство, что я, возможно, все недооценила, — сказала я.

— Если мы говорим о статусе супермодели, который, судя по тому, как много моя сестра рассказывала о Vogue в детстве, я уже должен был знать, — сказал он, — возможно, мне следует спросить, почему ты решила скрыть это от меня. Если ты важная шишка, ты должна гордиться собой. Если я заставил тебя почувствовать, что тебе придеться лгать...

— Нет, дело не в этом. — Моя рука нашла его руку. — Я подумала, что, если ты еще не знаешь, может, так будет лучше. Мне понравилось, что у тебя не было такого предвзятого представления обо мне, и когда я сказала тебе, что работаю моделью, ты не осудил и не сказал мне, что моя работа бесполезна. Ты был взволнован, и этого было более чем достаточно.

— Я понимаю. Вот почему это не проблема. — Его слова сняли тяжесть, о которой я и не подозревала, и на сердце у меня сразу стало легче, утешение, за которое я была благодарна перед лицом той запутанной ситуации, в которой оказалась. — Я имею в виду, я мог бы загуглить тебя прямо сейчас.

Я прижала обе руки к лицу, почти застонав при этой мысли. Хуже быть не могло. Все те поздние ночи, когда я, спотыкаясь, выходил из «у Изабель»; худая, как жердь, с широко раскрытыми зрачками, сжимающий пачку сигарет, как будто от этого зависела моя жизнь. Он не смог бы стереть проклятые снимки из своей головы, как только увидел бы их. Я не была бы той женщиной, с которой он поболтал в баре. Вместо этого я стала бы всем худшим, что один человек мог написать о другом. Я бы превратилась в женщину, которую запечатлели на непристойных снимках, о которой написали клеветнические сплетни и беспощадные заголовки.

И, что еще хуже, большая часть этого была правдой.

Даже если бы он понял мою точку зрения, что это было моим прошлым, было бы «до», о котором он знал, и «после». Ему не стереть ту версию меня, как только он увидит ее.

— Я не буду, если ты этого не хочешь, — добавил Джона, одной рукой обнимая меня за талию и прижимая мою грудь к своей.

Я положила голову на него, вдыхая его успокаивающий аромат.

— Я просто… Мне нравится быть Кит. Просто я, а не модель.

— Супермодель, — поправил он. Я вздрогнула от его слов. — Ты не обязана мне ничего объяснять. Не