Затерянные в метели - Мег Джонс

— Что ты делаешь? — пробормотала она, когда я толкнул ее назад, ее задница скользнула по стойке, сметая все с поверхности. Несколько морковок упали на пол. Я проигнорировал их, сосредоточившись только на ней. Было трудно заботиться о чем — то еще, когда она была рядом — она, моя единственная навязчивая идея. Я едва ли провел десять минут, разговаривая по телефону со своей семьей, с нетерпением ожидая возвращения к ней.

Я готовился к очередному одинокому году, говоря себе, что буду наслаждаться тишиной и покоем, уверенный в своем одиночестве. Но чем больше приближалось Рождество, тем больше одиночество поглощало меня.

А потом она вошла в паб.

— Ты нужна мне на стойке, — сказал я, мои губы оторвались от ее губ, скользнули вниз по ее шее, опустились к краю свитера, который она у меня украла.

Она так хорошо смотрелась в моей одежде.

— Кто-то проголодался? — еле слышно пробормотала она с наслаждением в голосе.

Я стянул одежду, обнажив участки молочно-белой кожи, бледные веснушки, усеявшие ее, как созвездие, нарушаемые только тонкими черными бретельками. Я целовал ткань, наслаждаясь дорогим ароматом ее лосьона для тела, каждый дюйм ее тела был роскошью.

Мои пальцы потянули за ее штаны, Кит немного приподняла бедра, чтобы позволить мне снять все сразу, и я позволил им упасть на пол. Она посмотрела на меня почти выжидающе, голубые глаза отслеживали каждое мое движение. Ее светлые волосы были распущены, свободными волнами спадая на плечо, выбившиеся пряди падали на лицо.

— Умираю с голоду, — ответил я, убирая прядь волос ей за ухо. — И мне нужно, чтобы ты присмотрела за кастрюлей, пока я буду занят.

Ее голова повернулась к плите, как будто она снова забыла, что та все еще включена. Взяв ее за подбородок, я повернул ее голову обратно к себе.

— Ты можешь сделать это для меня?

Она молча кивнула, ее взгляд был полон вожделения. Я снова поцеловал ее, не в силах оторваться от нее. Свободной рукой я подтащил табурет, чтобы удобно сесть между ее ног, но опустил на нужную высоту.

Положив руки на ее бедра, я потянул ее вперед, так что ее задница оказалась прямо на краю. Она издала почти смешок, который прозвучал как музыка для моих ушей.

Кит откинулась назад, опершись на локти, ее голова склонилась набок, когда она промурлыкала:

— Тебе к лицу быть у меня между ног.

Я усмехнулся, мои руки скользнули вниз к внутренней стороне ее бедер, раздвигая их шире.

— Каждая частичка тебя прекрасна. — Я наклонился, обхватив руками ее бедра. — Я хочу снова увидеть, как ты кончаешь.

Я вдохнул, прежде чем скользнуть языком вдоль нее, когда она откинулась еще дальше, предлагая больше, когда ее бедра приподнялись мне навстречу. Я погрузился в нее, наслаждаясь вкусом на своем языке, наблюдая, как ее голова запрокинулась назад, оставив позади каскад светлых волн.

Черт, она была прекрасна.

Каждый стон, срывавшийся с ее губ, заводил меня все сильнее, и я бешено работал, чтобы получить больше.

Когда я надавил пальцем на ее вход, ее бедра дернулись, толкая ее вниз, показывая мне, как отчаянно она хотела большего. Я проклял себя за то, что в домике не было защиты. Я не ожидал компании, не говоря уже о том, что деревенский магазин был закрыт, и теперь, когда мой член затвердел у меня в штанах, я отчаянно хотел почувствовать, какая она тугая, быть так близко к ней.

Держу пари, сверху она была бы похожа на ангела.

Ее пальцы сжались в моих волосах, пока я все еще дразнил ее кончиком пальца, лишь слегка просовывая его внутрь, удерживая ее на самом краю.

— Пошел ты, Джона. — Каждое слово, слетавшее с ее прелестных губ, было сдавленным, отчаянной мольбой о большем.

Я ухмыльнулся.

— Ты следишь за едой? — Спросил я, уже зная ответ.

Ее голова мягко склонилась к плите в другом конце комнаты, глаза приоткрылись.

— Я думаю… — Ее слова оборвались, когда я полностью вошел в нее двумя пальцами, потянув за чувствительное местечко, которое сводило ее с ума, то, которое я обнаружил прошлой ночью. Ее спина выше выгнулась над стойкой, когда она крепче сжала мои пальцы.

Она была близко. Я чувствовал это по пульсации ее киски, по трению ее бедер о мой рот, по ее голосу.

— Все в порядке. Продолжай. Пожалуйста.

Я сделал, как она просила, прижимаясь губами к ее губам, отчаянно пытаясь удержать ее. Наблюдать за ней было наградой, мое собственное желание становилось все более диким, мой член твердел, осторожное трение о материал джинс возбуждало мою кровь.

Видеть ее такой нуждающейся, такой требующей большего, было всем, что мне было нужно. Ее бедра продолжали двигаться напротив меня, показывая мне, где именно и как она хочет мой рот.

— Я хочу посмотреть, как ты кончаешь на этом кухонном столе, Кит, — пробормотал я ей в лицо. — Я хочу посмотреть, насколько громкой ты можешь быть.

Ее глаза закатились при моих словах, рука вцепилась в край стойки для опоры.

— Я близко, — выдохнула она, подстегивая меня, каждое движение ее совершенного тела приближало меня к потере собственного контроля. Я не колебался, отдавая себя ей разумом, телом и душой.

Как будто моей единственной целью в жизни была она на этом столе и я давал ей все, в чем она нуждалась.

Я застонал, прижимаясь к ней, посасывая и используя язык, чтобы вытянуть из нее то, что я хотел.

Она достигла оргазма, дрожа, когда стала медленнее тереться о мой рот, ее пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня к себе, используя мое тело. Брала то, что она хотела, точно так же, как мне было нужно.

Всего стало через-чур. Ощущение ее прикосновения к моим губам, грубого и твердого, мягкость ее кожи, напряженные мышцы под ней, которые сжались вокруг моей шеи. Звука ее громкого, ноющего стона было достаточно, чтобы столкнуть меня с моего собственного края обрыва.

Я глубоко застонал, почти рухнув на нее, когда кончил прямо в свои трусы, липкое влажное пятно разрасталось у меня в паху.

— Теперь доволен? — спросила она, ее грудь все еще поднималась и опускалась, когда она пыталась отдышаться.

Я повернул голову, поймав ее глубокий синий взгляд, пряди светлых волос, прилипшие ко лбу, кривую улыбку во весь рот.

Великолепна. Всегда такая великолепная.

— С тобой? — Спросил я, мое тело слегка дрожало, мышцы ощущали усталость. — Я не знаю, смогу ли