Затерянные в метели - Мег Джонс

— О? — Он ухмыльнулся. — Это не я тут строю глазки.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Я притворилась невинной, хотя мне стоило большого труда сдержать ухмылку. — Я всего лишь искала кого-нибудь, кто починил бы отопление, и вдруг меня сажают на сани и соблазняют.

— Раньше ты не жаловалась.

Я потянулась, намеренно медленно, подняв руки над головой, и простыня соскользнула опасно низко.

— Это потому, что я очень вежливая.

Он издал низкий смешок, его рука скользнула по моей талии.

— Мне показалось, было не очень вежливо, когда ты призналась, что пыталась заставить меня кончить в трусы.

— Как будто это не было главным событием твоей недели.

Он ухмыльнулся невозмутимый.

— Вообще-то, года.

Я прикусила нижнюю губу, стараясь не улыбаться слишком широко.

— Ты смешной.

— Тебе это нравится.

Да поможет мне Бог, он мне нравится, очень нравится.

Ветер завывал за окнами, напоминая о том, что метель все еще не утихла.

— Похоже, нас может завалить снегом, — сказал он, уловив мое внимание.

— О, правда? — Сказала я. — Как ты думаешь, надолго мы можем застрять тут?

Ухмылка Джона стала определенно загадочной.

— Достаточно долго для третьего раунда. Может быть, для четвертого. Определенно достаточно долго, чтобы испортить тебя для всех будущих праздничных увлечений.

Я рассмеялась, толкая его обратно на подушки.

— Слишком смело для того, кто еще даже не кончил.

— Ты берешься за эту работу добровольно? — пошутил он.

Я поймала его медленную улыбку и наклонилась ближе.

— Ну... тебе не кажется, что пришло время отплатить тебе?

Глава одиннадцатая

Кит

'Tis the damn season — Taylor Swift

Последние десять лет Рождество я проводила одинаково: с похмелья, обычно после ежегодной вечеринки Элтона Джона накануне вечером.

Я просыпалась около полудня с аллергией на солнечный свет и валялась на диване, завернувшись в пуховое одеяло, пока не приходило время друзьям приносить еду навынос. И на этом Рождество закончилось бы.

Однако в этом году у Джона было полное расписание, написанное на клочке бумаги. Мы встали рано, чтобы подготовиться. Я чистила морковь и картошку, пока он готовил индейку. Все это время работало радио, гремели все старые рождественские песни. Он даже позволил мне украсть один из его рождественских джемперов, рисунок на котором представлял собой смесь деревьев и северных оленей. Его свитер был покрыт овцами в маленьких шапочках Санта-Клауса, с подписью «Fleece Navidad»6

За чисткой овощей мы украдкой обменивались взглядами и поцелуями и отвлеклись на утреннее караоке под «Jingle Bell Rock», Джона использовал деревянную ложку в качестве микрофона.

Это было самое веселое Рождество с тех пор, как я была ребенком.

— Так, значит, индейка готова, а картошка варится, — сказал он, перекидывая полотенце через плечо. Я сидела за барной стойкой с бокалом белого вина в руке и любовалась, как он наклонился к духовке, ставя в нее еду.

— Не могу поверить, что ты собирался съесть целый рождественский ужин один, — сказала я, оглядывая оживленную кухню, различные тарелки и продукты, расставленные на стойках.

— Я люблю готовить, — сказал он, перегибаясь через противоположную сторону и нащупывая рукой свой стакан. — Я приглашал Арчи, его семью и еще нескольких моих друзей на День Благодарения.

— И они не ответили на приглашение на сегодня?

— Они хотели. — Он отхлебнул из своего бокала. — Я не хотел чувствовать, что забираю время, отведенное для семьи.

— Я уверена, что ты бы ничего не забрал.

Джона пожал плечами, на его лице появилось облегченние.

— Думаю, я волновался.…Я не знаю.

— Волновался о чем? — Спросила я, стараясь не копать слишком глубоко.

— Иногда я чувствую себя еще более одиноким, общаясь с другой семьей. Как будто, несмотря на то, что я нахожусь в комнате, я все еще стою снаружи и заглядываю внутрь.

Его взгляд встретился с моим, и я снова увидела это: печаль. Казалось бы, это редкость с тех пор, как я проводила с ним время, но все равно было похоже на выброшенную коробку, задвинутую в дальнюю часть шкафа, которую доставали время от времени.

— Я не хотел этого сегодня, — признался он.

Я подумала о своих друзьях в Лондоне, о тех, с кем я обычно встречалась на Рождество. За эти годы я потеряла нескольких из-за парней и детей, из-за долгих семейных каникул в Котсуолдсе7 или на Юге Франции. Они все сбегали из шумного Лондона ради семьи и забыли взять меня с собой.

На столе зазвонил телефон Джоны. Он быстро скользнул по нему взглядом, сканируя имя вызывающего абонента.

— Это моя сестра, — сказал он, поднимая его. — Я ненадолго. Ты можешь присмотреть за картошкой?

— Конечно. — Я улыбнулась, наблюдая, как Джона скрылся за лестницей, громкое «Счастливого Рождества» эхом отозвалось из коридора.

Вместо этого мое внимание переключилось на мой собственный телефон. На нем по-прежнему был только один вызов. Я попыталась вспомнить всех людей, которым я могла позвонить. Друзья, коллеги, старые соседи по квартире, мой менеджер. Мама и папа, хотя я не знала, были ли они в стране, не говоря уже о том, ответят ли они.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз разговаривала с ними.

Вместо этого я обнаружила, что прокручиваю список контактов до M — старого номера, по которому я давно не звонила.

Маттео.

Даже его имя заставляло ту старую рану в моем сердце кровоточить. Как глубоко она все еще была, даже спустя все эти годы, и как она никогда не заживет. Не совсем. Нажимая кнопку звонка, я поняла, что это, возможно, моя единственная настоящая рождественская традиция.

Затаив дыхание, я услышала гудок, каждая нота которого отдавалась во всем моем теле.

— Кит, — ответил он, и только по его тону я поняла ответ на вопрос, который у меня не было возможности задать. И все же я прикусила язык и проглотила свою гордость.

— Привет, как у тебя дела? — Прохрипела я, едва способная даже усидеть на месте, когда вскочила с табурета и принялась расхаживать взад-вперед по гостиной.

— Зачем ты звонишь?

Мои глаза были плотно закрыты, сердце билось где-то в горле.

— Я надеялась.… что смогу поговорить с ней. — Я поморщилась. — Даже просто пожелать ей Счастливого Рождества.

— Это плохая идея. Она очень возбудима; будет трудно заставить ее успокоиться. — Я могла рассышать фоновый шум, оживленный и хаотичный, на заднем плане кричал ребенок.

— Ты мог бы включить громкую связь, — предложила я умоляющим голосом.

— Мы собираемся завтракать.

— Завтрак? — Я быстро подсчитала. — Ты в Штатах?