Затерянные в метели - Мег Джонс

Ничего, кроме этого выражения на его лице.

— У тебя немного... — Он замолчал, не сводя глаз с моих губ. Я затаила дыхание, когда его рука поднялась к моему лицу, нежная подушечка его указательного пальца прижалась к краю моей нижней губы, которая дернулась, когда он провел по ней. Его внимание было приковано к тому, как он двигался; я не смела отвести от него взгляд.

Джона с облегчением убрал палец.

— Твоя помада размазалась. Я подумал, что это кровь.

Он поднял руку, показывая мне рубиново-красную отметину на кончике пальца.

Помеченный, как если бы он был моим.

Может быть, он еще будет моим.

— Кит... — он замолчал, мое имя на его губах звучало как заряженный пистолет, кричащий «Вперед». — Мне трудно удержаться от того, чтобы не поцеловать тебя.

Моя единственная оставшаяся нить самоконтроля лопнула, и мои губы прижались к его губам. Он отреагировал мгновенно, его руки скользнули вверх по изгибам моего тела, притягивая меня ближе к нему, его рот коснулся моего.

Это было настолько наэлектризовано, насколько я и предполагала, вызвав фейерверк в каждом нерве, в каждом дюйме моего тела.

Я отодвинулась на ту долю пространства, которую могла вынести, глядя вниз на его покрытый красными пятнами рот.

Помечен, как я и хотела.

Глава десятая

Кит

Fade Into You — Mazzy Star

Мы были единым целым — руки блуждали по нашим телам, губы прижимались к тому немногому, что не было закрыто одеждой, потерявшись друг в друге под сумеречным небом, — пока вокруг нас не начали падать мягкие снежинки, и снова не разразилась зимняя буря.

Держа меня за руку, Джона потянул меня с поляны обратно по тропинке к домикам. Он едва успел отпереть входную дверь, когда мы ввалились внутрь, его тело прижимало меня к стене коридора, руки дрожали от ночного холода, пальцы расстегивали молнии, отчаянно желая не только контакта, но и тепла друг друга.

Джона сделал шаг назад, задыхаясь, когда высоко поднял одну ногу, пытаясь сбросить ботинок. Он боролся, отчаянно подпрыгивая на другой ноге, пока скакал по маленькому коридору.

— Давай-ка я помогу, — сказала я, удерживаясь от хихиканья при виде этой сцены и вместо этого придерживая резиновый ботинок, чтобы освободить его ногу.

— Спасибо. — Едва он успел снять второй ботинок, как я оказалась напротив него, его рука обвилась вокруг моей талии, крепко прижимая меня к его телу, наши груди вздымались. Я давно не чувствовала себя так, как будто была пьяна от кого-то, каждое прикосновение — порция уайт-спирита, каждый поцелуй — глоток виски.

Джона провел меня в свою спальню, толкнув дверь моей спиной. Мы остановились в изножье его кровати, он стянул мой джемпер через голову.

— Нуждающийся мальчишка, — цокнула я языком. Мне нравилось, что он в отчаянии, таких мужчин было немного. Некоторые принимали меня как должное, думали, что имеют право на что-то такое красивое, такое мягкое. Джона, он смотрел на меня так, словно я была его первым ужином за несколько недель, его волосы растрепались из-за шапки и моих пальцев, когда я запускала их ему в волосы, его глаза были прикованы ко мне, и только ко мне. Эти губы, красные и припухшие.

— Ты даже не представляешь. — Его рука просунулась под хлопчатобумажный материал, пальцы растопырились, когда он скользнул вверх по моему торсу, прикосновение было легким и ласкающим. Я уперлась ногами в раму кровати рухнула на матрас.

Я подняла глаза, Джона возвышался надо мной. Его лицо было скрыто тенью, единственным источником света служило окно, но его похоть была видна и в темноте. Он потянул за майку, не торопясь проводя рукой по всей длине моего тела, ощущая каждый изгиб, прежде чем позволить мне снять ее и отбросить в сторону.

Он едва пошевелился, когда я села перед ним, все еще в лифчике и леггинсах, и упивался этим вниманием. Я откинулась назад, поддерживая себя руками, и посмотрела на него снизу вверх, ловя его голодный взгляд.

— На что ты смотришь, теннисист? — Я ухмыльнулась. Я так привыкла, что за мной наблюдают, что я в центре внимания, но никто не вызывал у меня таких чувств, как он. Он обжигал мою кожу. Оставляя след, о котором знала только я.

— Почему я не могу отвести взгляд? — спросил он, почти приходя в себя. Он снял свой свитер, демонстрируя рельефную грудь и руки, сплошные мускулы. Затем он наклонился, опускаясь на пол, пока не встал на колени.

— Думаю, это моя работа, — пробормотала я. Мне платили за то, чтобы на меня смотрели и мной восхищались. Быть красивой. С ним мне захотелось показать ему все свои стороны, не только красивые, но и самые уродливые. Те части, которые я не могу понять, как исправить.

— У меня такое чувство, что с того момента, как ты вошла в паб, Кит… Я не мог отвести от тебя глаз.

Теперь я могла видеть его прекрасно, на его красивом лице было написано отчаяние, как будто он умрет, если остановится. Моя рука ласкала его лицо, двигаясь вдоль скул, пока не достигла его губ.

Я провела большим пальцем по его нижней губе, мягкое прикосновение, которое сильнее натянуло этот узел внутри меня. Я нуждалась в нем. Он был мне очень нужен.

— Чего ты хочешь? — Спросила я, ища глазами ответ.

Он наклонил голову, отвечая на мое прикосновение.

— Разве это не очевидно?

— Может быть, я хотел бы услышать это от тебя.

— Я хочу увидеть тебя без этого. — Руки Джона переместились с того места, где они были прижаты к моим бедрам, и вместо этого просунулись под пояс леггинсов.

— Тогда сними их.

Джона едва дышал, стягивая материал с моей задницы, спуская вниз по бедрам. Он двигался так мучительно медленно, что я не была уверена, наслаждался ли он каждым моментом или дразнил меня, но, в любом случае, он не сводил с меня глаз все это время.

— А теперь? — Спросила я, каким-то образом сумев сохранить дерзость в голосе.

— А теперь, — сказал он, его руки поднялись вверх по моим ногам, касаясь шелковистой кожи. — Я хочу показать тебе, как хорошо я умею стоять на коленях.

Джона прижался между моих ног, широко раздвигая мои бедра, и я позволила ему. Он опустился, когда я откинулась на кровать, закинув ноги ему на плечи. Зацепившись пальцем за край моих стринг, он отвел