Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

— Я минуточку подремлю, — пробормотала я, откидывая голову назад.

Сквозь сон я ощутила, как прогнулся диван под весом Тимофея. Он переместился ближе и подставил свое плечо, на которое я уютно пристроилась. Сон настолько сморил, что следующим кадром оказалось ощущение невесомости.

— Куда ты меня тащишь? — пробормотала я, понимая, что фильм давно закончился, а меня наглым образом несут в спальню.

— Тшш, — зашикал мужчина, укладывая меня на прохладную простынь.

Я утром не заправила постель, и одеяло так и валялось небрежно в ногах.

— Ты просто уснула, Лиз, устала, я сейчас уберу все в холодильник и поеду, — Тимофей склонился надо мной, словно заботливая квочка подтыкая одеяло с боков.

Мне стало тоскливо. Снова холодная постель и одиночество. И даже фильм я не досмотрела.

— Останься, — прошептала едва слышно, облизнув пересохшие губы.

17

Утро началось со звонка в дверь.

Едва разлепив склеившиеся от не снятой туши ресницы, я поняла, что у меня жутко болит голова. И нога. И противный звук дверного звонка словно соседская назойливая дрель всверливается прямиком в мозг, добавляя еще больше боли.

Кого могло принести в такую рань?

Настенные часы показывали полдень. Приличные люди в выходные к глубоко больному человеку так рано не приходят. Или хотя бы звонят предварительно. Кстати, где мой телефон?

Спустив обе ноги на пол, я мрачно оглядела спальню. Сброшенное комком одеяло валялось на полу, там же отчего-то находились мои трусы и лифчик, а я вся голая и лохматая — зеркало на шкафу очень хорошо это отражало — пыталась вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Хоть убей, не могу сообразить. Последнее, что удалось выудить из закромов памяти, как я хихикаю над какой-то шуткой Тимофея, стукаясь своим бокалом о его.

Здрасьте, приехали! Я что, переспала с бывшим мужем и даже этого не помню? Обидно. А где он сейчас?

Господи, да кто ж там такой назойливый, а? Ну ясно же, что хозяева не в духе, открывать не хотят, а то и вовсе померли.

Пришлось буквально сковырнуть себя с кровати, допрыгать на одной ноге до шкафа и натянуть первую попавшуюся футболку, прикрывающую меня до колен. С трусами потом разберусь, как выпровожу нахала.

— Привет! — за дверью стояла Наташа с двумя пакетами, в одном из которых что-то подозрительно звякало. — Я решила, что тебе требуется моральная и физическая помощь, на звонки ты не отвечаешь, на смс тоже, вот и приехала проведать, вдруг ты тут скопытилась. Неохота в тюрьме сидеть, я еще так молода!

Она патетически закатила глаза и протиснулась между мной и стеной в квартиру.

— Как ты узнала, где я живу? — хрипло отозвалась я, закрывая дверь и ощущая себя подбитой цаплей.

Нога под гипсом жутко чесалась, что добавляло в мое и без того «прекрасное» настроение толику перца.

— Спросила у кадровички, — радостно отозвалась коллега, сбрасывая пальто и устремляясь в гостиную. — Так, я тут тебе привезла минералки и сладостей, давай пить чай!

— А, так это минералка, — то ли разочарованно, то ли с радостью отозвалась я, прыгая за ней следом.

Надо костыли купить. А то так можно и шею свернуть, не вписавшись в поворот.

— Ага, три бутылки, — выгружая их на стол в кухне, повернулась ко мне Наташа. — Наши все продолжают гулять, а у меня что-то испортилось настроение. Завтра я вместо тебя дежурю, ты ж на больничный ушла, правильно?

— Ну да, — добравшись до стула, я плюхнулась на него всем весом, размышляя, куда вчера подевался Тимофей.

Он явно убрался в кухне, потому что следов пиршества не оказалось — посуда вымыта, бокалы висели на своем месте, на столе ни крошки. Плед на диване сложен аккуратно у подлокотника, Тимус желтыми глазищами пялился с тумбы под телевизором. Надо ему туда лежанку соорудить, что ли.

— Покорми кота, Наташ, а то я только проснулась, — попросила я коллегу. — Корм в шкафчике слева от раковины.

— Если б не твоя нога, я б подумала, что ты бурно провела ночь со своим бывшим мужем. А где он, кстати? Я сегодня уезжала с базы, его там не было.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Он меня доставил в травмпункт, потом привез домой, а потом ты пришла. Наверное, он спит у себя дома. Остаток вечера я не очень помню, просто упала и уснула.

Хотя меня тоже очень интересовал вопрос, где Тимофей. Я надеялась, что он не выпрыгнет сейчас внезапно из туалета, но, судя по отсутствию мужской обуви в прихожей, обойдемся без казусов.

— Приготовить тебе поесть?

При мысли о еде желудок протестующе сжался, намекая, что неплохо б хозяйке поголодать. Алкоголь — зло! Нельзя столько пить.

— Нет, спасибо, — я помотала головой. — Вот если б ты мне костыли откуда-нибудь добыла, я б была очень благодарна.

— Блин! — Наташа хлопнула себя по лбу. — Еще ж думала, что я хотела в гараже у себя взять. У меня брат ломал ногу года три назад, покупали ему костыли, я еще вчера хотела заехать и взять, а сегодня пока в магазин зашла, пока до тебя добралась, уже из головы вылетело. Старческое, наверное.

Закипел чайник. Наташа по моей подсказке нашла кружки, кинула в каждую чайный пакетик и залила кипятком.

— Вообще, я люблю чай, но у тебя какая-то моча динозавра, — пошутила она, водружая передо мной кружку. — Разве в нашем возрасте пьют такое?

— В нашем возрасте и не такое пьют, — ответила я ей, пожимая плечами. — И самое главное, что нам абсолютно за это не стыдно!

После чаепития мы перебазировались в гостиную. Я уселась на диван, потому как стоять было тяжело, а Наталья остановилась напротив стены, на которой висел один-единственный портрет. Алисик улыбалась беззубо с него, ямочки на щеках, точь-в-точь как у папы, родинка над губой, смешной хвостик на голове. Разве думала я, когда делала то фото, что оно будет моим постоянным спутником вместо живой дочери?

Я боялась, что Наташа что-то спросит, а я не смогу удержаться и не плакать. Но коллега молча отошла и села на другой конец дивана.

— Лиз, ты прости меня за вчерашнее? — извиняющимся тоном вопросительно пробормотала она. — Испортила тебе и выходные и ближайший месяц.

— И себе, — я хмыкнула, глядя на нее исподлобья. — Тебе ж дежурить за меня и пациентов вести. Я теперь хрен знает когда смогу на ногу наступать. Две недели в гипсе точно, потом еще две в ортезе. Надеюсь, что без операции обойдемся. Но виноватой я тебя не считаю, можешь не извиняться.