Настоящие бывшие - Любовь Александровна Хилинская

— Чаю? — стреножив обоих лошадей и отпустив их прогуляться, мужчина достал из седельной сумки термос с парой кружечек и сверток с бутербродами.

— Предусмотрительно! — похвалила я, поднимаясь на ноги со скрипом и прогибаясь назад в пояснице, чтобы хоть немного снять напряжение. — А я вот не подумала об этом.

— Ну, это ж моя идея, — добродушно усмехнулся Коля, подходя ближе. — Я и продумал концепцию мероприятия. Сейчас перекусим, можем немного пешком прогуляться, тут недалеко ручей, хозяева фермы говорят, что он пока не растаял, но уже близок к этому. Посмотрим, что там.

— А лошади? — я оглянулась на склонивших головы к прошлогодней траве животных.

— Они будут здесь, не уйдут. Я ж им путы надел, чтобы не убежали. Тут недалеко, минут пять ходу, — добавил он, откусывая бутерброд.

Никогда еще колбаса с хлебом не были настолько вкусными. Я с наслаждением проглотила их и отпила ароматный чай с какими-то травами.

— Ммм, как вкусно! — глаза будто сами собой закатились от удовольствия. — Что за чай?

— Секретный рецепт моей бабули, — улыбнулся Коля. — На самом деле здесь просто черный чай и саган-дайля, рододендрон с Байкала. Багульник, как его еще называют местные. Я люблю эксперименты с чаем, всегда ищу новые рецепты, сочетаю разные травы. Пакетики кажутся мне суррогатом после всего этого. Моя бабушка была типа знахарки, травницы, у нее в огороде много всего росло. Я в детстве любил слушать ее рассказы о всяких лечебных свойствах растений, привык, что она всегда заваривала вкусные травки и чай, вот и сам теперь такой же. Может, тоже старею.

И он улыбнулся широко и так мальчишески, что я едва не поперхнулась, ощутив, как сердце стукнуло где-то внизу живота.

Да, Лизка, пора тебе выходить из кокона девственности, чего б не дать этому красавчику?!

Мы прогулялись до ручья, и я увидела, что в подветренной стороне на его бережке возле серого камня пробивается зеленая травка.

«Весна!» — прозвучало голосом лешего из мультика про домовенка Кузю в голове.

— Ну что, поехали обратно? — Коля стоял настолько близко ко мне, что я ощущала аромат его геля для душа.

Этот мужчина был настолько привлекателен физически, настолько волновал мои обонятельные рецепторы, что я волей-неволей ощущала сердцебиение каждый раз, когда он находился рядом. Повернувшись к нему, я кивнула, и тут он еще больше приблизился, склоняясь к моему лицу.

— Соринка прилипла, — пробормотав невнятно эту фразу, мужчина коснулся пальцем моей верхней губы и провел по ней, сминая.

Приоткрыв рот, я глядела на то, как бьется жилка на его шее, затем подняла глаза и утонула в ответном непроницаемом взгляде.

Николай чуть склонился еще и коснулся губами виска, скользнул ниже и приподнял мое лицо за подбородок вверх, второй рукой подталкивая в спину на себя. Все это время он напряженно изучал меня, глаза его чуть сузились, и я не понимала своих эмоций в ответ. Вернее, понимала одно — если он сейчас не поцелует меня, то грудная клетка просто разорвется от разочарования.

Но этого не случилось.

Губы Коли легко коснулись сначала угла моего рта, а потом накрыли его целиком, смяли и подчинили себе. Прильнув к нему тесно-тесно, я выгнулась назад, обхватывая мужчину руками и застонала негромко, ощущая спазм между ног.

— Так, — отстранившись от меня, Коля смотрел сверху вниз потемневшим взглядом, — секс в зимнем лесу не входил в мои планы, но еще чуть-чуть, и это случится. Поехали домой.

19

Обратный путь на лошади показался мне куда легче. Может, я уже привыкла, может, просто настроение оказалось подходящее, но и мерный шаг кобылки, и погода, и спутник — все радовало меня, заставляя непроизвольно улыбаться.

— Ты очень красивая, Лиз, — помогая мне спешиться возле базы, Коля задержал руки на моих плечах, заглядывая в глаза с серьезным лицом. — Тебе нужно почаще улыбаться.

— Спасибо, — я впервые не нашлась, что ответить на комплимент.

Никогда себя красивой не считала. Ну, не страшная, и на том маме с папой спасибо. Совершенно обычная женщина, еще и уже не юная, умудренная, так сказать, опытом и сединами. Года два как начала красить волосы, так как моя парикмахер сказала, что уже никак не замаскировать серебристые пряди. Раз в полгода я стабильно целый день проводила у нее в кресле, выдерживая какое-то специальное мелкое мелирование, когда она выдувала мне волосинки феном и заматывала часть прядей в фольгу. Зато результат радовал и седины видно не было.

Мы дошли до машины Николая, он помог мне сесть на пассажирское сиденье и, обойдя автомобиль спереди, уселся рядом, включая негромко радио на какую-то романтическую волну, и печку, чтоб согреть озябшее тело.

— Купил недавно новый чай, — сообщил он, когда мы мчались по трассе. — Приглашаю тебя в гости попробовать.

Повернув голову, я закусила нижнюю губу и с легкой улыбкой разглядывала профиль мужчины. Он был сосредоточен на дороге, но изредка бросал на меня короткие взгляды, ожидая ответа.

— А к чаю у тебя что-нибудь найдется? — спросила, наконец, доведя паузу до точки кипения. — А то мы, красивые женщины, крайне прожорливы, знаешь ли.

— Вчера готовил китайский салат с языком, — Коля заметно расслабился и будто даже повеселел. — Он как раз должен настояться к нашему приезду. Или тебе сладкого хочется? Можем заехать в магазин по дороге. Я просто сам не ем сладкое почти, очень редко на работе кофе с черным шоколадом.

— Умеешь готовить? — моя левая бровь приподнялась в изгибе.

— Люблю жарить, — кивнул он и усмехнулся. — И печь.

И о чем это он?

Кровь бросилась в лицо, едва я подумала, о какой именно жарке говорит Николай. Интересно, а презервативы к чаю у него найдутся? Тьфу, Лизка, похотливая самка павиана! Может, мальчик мне будет картины эпохи Ренессанса показывать, а я тут уже губы раскатала.

Я повернула голову, рассматривая готовый проснуться весенний лес, как вдруг горячая ладонь скользнула по моему колену, остановившись на бедре и обжигая сквозь джинсы. Сердце булькнуло, сбившись с ритма, затем заколотилось в два раза чаще, пуская адреналин по венам и заставляя гореть щеки.

Рука тем временем чуть помедлила и принялась поглаживать шов на джинсах на внутренней стороне бедра. Будто сама собой жила, какой-то отдельной от хозяина жизнью. Туда-сюда, чуть ближе к паху, чуть настойчивее, потом обратно к колену, нащупывая все эрогенные точки по пути. Хотя, чего их было щупать, если все мое