Согласие под прицелом - Дарья Милова

— И я тебе это обеспечу, — медленно сказал он, вставая с кресла. Его движения были ленивыми, но точными, как у дикого зверя. — Но я никуда не уйду.

— Почему?!

— Потому что это закон в этом доме. Муж и жена спят вместе. Всегда. Что бы ни случилось. Даже если ненавидят друг друга.

Он подошёл ближе. Я попятилась, пока не прижалась спиной к косяку.

— Я… — глоток воздуха. — Я не собираюсь с тобой…

— Что?

— Никакого секса. Слышишь? — с вызовом посмотрела ему в глаза. — Если ты ляжешь сюда, то только в пижаме. И без этих твоих… ухмылок.

— В пижаме, значит… — повторил Марко, подходя ближе, пока между нами не осталось почти ничего. — Проблема в том, Лия, что я… в пижаме не сплю.

— Что?

— Мешает телу дышать, — он склонился чуть ближе, а потом усмехнулся. — Хотя, смотрю, ты это отлично понимаешь.

— Его палец легко, почти невесомо, скользнул по краю моего полотенца, где оно соприкасалось с ключицей.

Жар по коже. И в груди всё сжалось.

— Ты… — я развернулась на каблуках и почти вбежала обратно в ванную. — Жди тут!

Быстро одела самое безобразное, что у меня было: пижаму в голубой клетку, свободную, без формы, с брюками до щиколоток и выцветшей надписью на груди.

Пусть подавится своим флиртом.

Когда я вышла, он уже лежал на кровати, откинувшись на подушки. Без рубашки. Проклятье.

У него не было даже тени смущения — только лёгкая улыбка и ленивый взгляд, скользящий по мне с головы до пят.

— Ну ты просто огонь, миссис Романо, — проговорил он, едва заметно дёрнув уголком губ.

— Заткнись, — бросила я и быстро забралась на кровать, натягивая на себя одеяло чуть ли не до подбородка.

Я легла к самой дальней от него стене, как будто могла раствориться в ней, если сильно постараться. Марко не двигался. Только лениво смотрел в потолок, с тем же выражением, как будто ему принадлежал не только этот дом — но и весь мир.

Некоторое время мы лежали молча. Я слушала, как ровно и спокойно он дышит где-то на другом конце кровати, и чувствовала, как моя грудь сжимается всё сильнее.

Я не могла больше держать это в себе.

— Я сейчас очень переживаю за свою студию, — вырвалось у меня слишком быстро, слишком резко.

Он не сразу ответил. Я даже не была уверена, услышал ли.

Но потом Марко слегка повернул голову.

— Не беспокойся, дорогая. Всё будет.

Я приподнялась на локте, вглядываясь в его профиль в полумраке.

— Что ты имеешь в виду — всё будет?

Марко чуть усмехнулся и отвернулся к потолку, будто разговор закончился. Его пальцы постукивали по одеялу в медленном, ленивом ритме. Он не собирался отвечать. Просто увёл тему — так, как умеет только он.

— Марко… — Я прикусила губу. — Скажи мне честно. Долго ли я буду жить вот так? Как в клетке?

Он развернулся ко мне, опершись на бок, и заглянул в глаза. Его голос был ровным, даже мягким:

— Ты не в клетке.

Ты можешь ходить куда угодно. И когда захочешь.

Ты не пленница, Лия.

Я застыла. Сердце забилось чуть быстрее.

— Правда?

— Правда, — он кивнул. — Но… — он приподнял бровь. — С одним условием.

— Конечно, — фыркнула я. — Вот он, подвох.

— Я назначу тебе охранника, — продолжил Марко. — Самого лучшего. Для моей жены.

Я хотела возразить. Сказать, что я не нуждаюсь в телохранителях. Что я умею за себя постоять.

Но когда он произнёс для моей жены — голосом спокойным, уверенным, будто это истина, вырезанная на камне… я почему-то замолчала.

Он снова откинулся на спину, убрал руку за голову. Молчал. Не давил.

А я… просто легла обратно и закрыла глаза.

Никто не запирал меня в клетке.

Но внутри всё равно что-то скреблось. Что-то, чему не было названия. Пока.

Глава 20. Две недели

Лия

И так прошли две недели.

Монотонно. Тихо.

Словно кто-то взял и закрасил мою жизнь серым маркером — без бликов, без контрастов.

Марко, как и обещал, назначил мне охранника.

Его звали Джереми. Высокий, как шкаф. Всегда в чёрном. Молчаливый, как тень. У него были колючие глаза цвета мокрого асфальта и такое выражение лица, будто он всю жизнь ненавидел небо.

Я пыталась пару раз завести разговор — так, из вежливости. Он отвечал коротко. Иногда просто кивал.

Но несмотря на это, я отчётливо чувствовала: он следит.

Каждый мой шаг. Каждое слово. Каждую интонацию.

Я была уверена, что всё, что я говорю или делаю, Марко узнаёт в ту же ночь.

Но сам Марко — молчал. Будто не знал. Или делал вид.

Пару раз я ездила в центр Грейстоуна, якобы на прогулку. На самом деле — встречалась с Ризом. В одном небольшом кафе за углом от городской площади, в укромной кабинке у окна.

Он приехал на встречу с обычной своей улыбкой — чуть наглой, чуть уставшей, но очень тёплой. Я сразу начала расспрашивать про студию.

— Всё идёт, как должно, — тихо сказал он, помешивая кофе. — Но, Лия… пожалуйста, ничего не делай сама. И тем более не звони в Лондон. Ни сотрудникам, ни партнёрам. Ты должна отдыхать.

— Риз, но…

— Ничего, Лия. Поверь мне.

Он так смотрел, так улыбался, что внутри у меня шевелилось странное чувство: то ли тревоги, то ли надежды. Или и то, и другое сразу.

Марко я видела мало. Он был весь в делах. Постоянные звонки, встречи, поездки. Уходил рано, возвращался поздно.

Но каждую ночь…

Каждую ночь он приходил в нашу спальню. Спокойно, молча. В своих чёртовых трусах. Ложился рядом, и от него пахло кожей, виски и чем-то ещё — чем-то опасным и родным одновременно.

Он никогда не касался меня. Но его присутствие… было почти невыносимым.

Папа звонил почти каждый день. Иногда приезжал. Даже проходил внутрь особняка. Сидел со мной в саду, расспрашивал, не нужна ли помощь. Его голос был мягким, чуть грустным.

— Мама скучает, — говорил он. — Не понимает, почему ты не берёшь трубку.

А я не брала. И не собиралась.

Сказать честно — я даже не думала о ней.

И о Карине тоже.

Будто они остались в другой жизни. В другой версии меня.

Было около пяти вечера. Небо за окнами медленно тянулось к закату, заливая библиотеку мягким янтарным светом. Я сидела в кожаном кресле, поджав ноги, с книгой на коленях, листая страницу за страницей, но не запоминая ни слова.

Голова была занята другим — мыслями, которые не давали покоя