Согласие под прицелом - Дарья Милова

Моя спина легла на прохладную гладь дизайнерского стола, но мне было не до холода. Только его тело. Только его пальцы, расстёгивающие молнию. Только его взгляд — тёмный, обжигающий.

Ткань сползла вниз, обнажая грудь.

Он задержался на ней взглядом — голодным, хищным, но без тени грубости. В его глазах было обожание. И ярость. И трепет.

— Ты идеальна, — прошептал он, и его голос был хриплым, сдержанным. Слишком сдержанным.

Когда его губы коснулись моей киски, я едва не закричала от напряжения, расползающегося внизу живота. Он ласкал меня языком — медленно, уверенно, с жаждой, которой уже не мог скрывать. А я выгибалась навстречу, сжимая его плечи, не в силах больше думать, только чувствовать.

Он стянул с себя рубашку, и наши тела встретились — кожа к коже. Горячие, нетерпеливые, и всё же будто созданные друг для друга. Его руки прошлись по моим бёдрам, по талии, чуть грубее, чем раньше — и я этого ждала. Хотела.

Он вошёл в меня одним медленным, глубоким движением.

Я ахнула — от полноты, от близости, от того, как сильно он был внутри.

— Посмотри на меня, — прошептал он.

Я посмотрела.

И всё исчезло. Всё кроме него.

Его бёдра двигались медленно, сдержанно, почти мучительно. Он вжимался в меня, как будто хотел раствориться. И я впитывала его. Всё: дыхание, силу, ласку. Это было не просто трахаться. Это было — заниматься любовью.

Впервые. По-настоящему. Жадно, свято, грязно, красиво.

Он наклонился ко мне, снова коснулся губами шеи, груди, подбородка. Шептал моё имя, словно молитву.

А я звала его в ответ. Шепотом. В стонах. В мольбах. Я тонула в нём. И не хотела спасения.

Я сжимала его бёдра, подталкивая глубже, быстрее. Он понял. И ускорился. Стал грубее. Резче. Мои ногти впились в его спину, я теряла дыхание. И нашла его только тогда, когда накрыла волна.

— Я с тобой… — простонала я, сжав его ладони в своих. — Всегда.

Он замер, прижавшись лбом к моей груди, и прошептал:

— Я не знал, что можно быть таким счастливым.

Мы достигли пика вместе. С одновременным вздохом, с дрожью, с жаром, пронизывающим до самых костей.

Он остался внутри меня. Его грудь ритмично поднималась и опускалась, ладонь лежала на моей щеке. Мы дышали в унисон. Двое. Одно тело. Одно сердце.

— Мы с этого начнём, Лия, — прошептал он, — а не закончим.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Глава 22. Всё, что построено — уже кто-то пытается разрушить

Марко

Я не мог перестать смотреть на неё, даже когда мы ехали в машине.

Лия сидела рядом — растрёпанная, уставшая после вечера, но всё ещё такая же красивая, будто вся ночь была ей подвластна. В глазах — спокойствие, которого я не видел раньше. Может, впервые в жизни она чувствовала себя на своём месте.

И я хотел, чтобы так было всегда.

Когда мы приехали домой, я обнял её у самой двери, прижал к себе, прижал к сердцу.

— Я не спал нормально с тех пор, как ты ушла тогда утром, — сказал я.

Она вскинула взгляд, зрачки распахнулись.

— Тогда, — повторила она тихо. — Я помню…

— Сегодня — не убежишь.

Она усмехнулась и подалась ближе.

И в ту ночь, впервые за всё это время, я просто держал её рядом. Не трахал. Не срывал одежду. А держал. В своей постели. В своих руках. Там, где ей было место.

Утро.

Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, лениво скользило по её коже.

Лия спала, прижавшись ко мне. Ноги переплетены, волосы на груди, дыхание спокойное.

Я наблюдал. Впитывал. Хранил этот момент, как святыню.

Но потом я сорвался.

Потому что её бедро оказалось слишком близко к моей паху. Потому что её грудь так сладко прижималась к моему боку. Потому что я — мужчина, а она — моя единственная слабость.

Я провёл рукой по её животу, медленно, чтобы не разбудить, но

всё равно почувствовал, как она чуть вздрогнула и издала сонный звук.

— Марко… — пробормотала она, не открывая глаз.

— Угу, — прошептал я, проводя языком по её плечу, затем — ниже. — Утро. И я голоден.

Я резко притянул её за талию, раздвинул её ноги и вжался бёдрами в её спину.

Она застонала, и я услышал, как её дыхание стало прерывистым.

— Мы только проснулись, — пробормотала она, но это прозвучало скорее как приглашение, чем протест.

— А я хочу тебя. Такой — с опухшими от сна губами и голыми бедрами.

Я перевернул её на спину, резко, но не грубо. Уткнулся лицом в её грудь.

Потом — ниже.

Я заставил её стонать, выгибаться, сжимать простыни пальцами, пока она не задохнулась в собственном оргазме.

— Чёрт… — прошептала она, когда я наконец вошёл в неё. — Марко, ты…

— Грязный ублюдок? — усмехнулся я, вбиваясь в неё глубоко, быстро, с нарастающей жаждой.

— Да, — выдохнула она и выгнулась навстречу. — Мой грязный ублюдок.

Секс был быстрым, яростным. Ни намёка на утреннюю нежность. Только страсть, власть, одержимость.

Я кончил внутри неё с рыком, вгрызаясь в её шею.

А потом упал рядом, тяжело дыша.

Она повернулась ко мне на бок, хмыкнула.

— А ты говорил, что не спал нормально… — дразняще произнесла она.

— Я не говорил, что не хочу тебя сожрать заживо после того, как высплюсь, — ответил я, откидываясь на подушки.

Она встала, накинув мою рубашку, которая была ей до колен. Волосы растрёпаны, грудь видно сквозь ткань. Я снова почувствовал возбуждение, но лишь сжал зубы.

— Куда это ты? — спросил я, наблюдая за ней, как за добычей.

— В студию. Хочу творить красоту. А ты?

Я подошёл к ней сзади, обнял, поцеловал в шею и прошептал:

— Сделаю мафию ещё красивее. Работа зовёт. Но если ты не вернёшься ко мне к ужину — я тебя найду.

Она рассмеялась, вывернулась из моих рук и исчезла за дверью, оставив за собой аромат ванили и утреннего секса.

И чёрт возьми…

Я был самым счастливым ублюдком на земле.

Через пару часов я уже сидел в кабинете, напротив — Лукас, с неизменным кофейным стаканом в руке и папками, в которых хранились грязные секреты этого города.

— Вот, — бросил он на стол распечатку со спутника. — Склад на юге. Бывшая территория Гальярди. Вчера в три ночи включили свет. Без предупреждения.

И, как будто этого мало — Андреа передал координаты, сказал, что там движение: то ли временная точка перегрузки, то ли кто-то тестирует охрану. Его источник уверен, что что-то