Согласие под прицелом - Дарья Милова

Я успела заметить, как он хлопнул Марко по плечу, когда они проходили мимо.

А потом — шаги затихли, и они исчезли в темноте.

Анна первой нарушила молчание:

— Театрально. Я бы поставила пять из пяти.

Я не ответила — просто смотрела в сторону ворот.

В груди появилось что-то тянущее, как холодная рука, которую не видно, но чувствуешь каждой клеткой.

Джулия положила свою ладонь поверх моей. Тёплую. Спокойную.

— Не переживай, дорогая, — сказала она мягко. — Они разберутся.

Она посмотрела на меня с лёгкой, усталой улыбкой.

— Сейчас всё спокойно. Даже слишком. За последние два года Марко сделал невозможное. Этот город… теперь принадлежит нашей семье.

Вечер закончился, как и любой другой в доме Романо — красиво, тихо, будто всё в этом месте подчинялось особому ритму.

Анна ушла в свою комнату с вином в руке, Джулия поцеловала меня в щёку на прощание, и я осталась одна — в пустом коридоре, с тёплым светом и странной, глухой тяжестью внутри.

Я поднялась в спальню.

Разделась, легла на прохладные простыни, уткнулась в подушку и заснула.

Меня разбудил крик.

Громкий. Мужской. Злой.

Я резко села в постели, сердце бешено застучало. На секунду я подумала, что это сон — кошмар, тревожный обрывок ночного страха. Но следующий голос — хриплый, сорванный, гневный — пробрался сквозь стены:

— Ты что, с ума сошёл?! — кричал кто-то. — Ты бы нас всех там угробил!

Я вскочила, в панике схватила халат, накинула ено, босая, вбежала в коридор.

Снизу доносился гул голосов. Один — яростный. Второй — обороняющийся. Несколько других — тревожные, напряжённые.

Я помчалась по лестнице.

Ноги дрожали. Сердце грохотало так громко, что, казалось, его слышно во всём доме.

На первом этаже, в холле, стоял Марко.

Весь в крови.

Рубашка разорвана. На лице ссадины. Руки заляпаны тёмно-красным, свежим. Под ногтями — грязь. Его глаза…

чёрные, злые, бешеные.

Рядом с ним — несколько мужчин, которых я не знала. Один из них был ранен — рука перебинтована наскоро, вторая сжимала пистолет.

Мой охранник — Джереми — стоял у стены, бледный, но напряжённый.

И рядом… Андреа.

Я сделала шаг вперёд, дрожащая, босая, сжимая рубашку у груди.

— Марко? Что… случилось?

Он резко обернулся.

Его взгляд метнулся ко мне — из тьмы в свет. Из ярости в узнавание. На одну долю секунды в его глазах мелькнуло что-то мягкое… и тут же исчезло.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был глухим, тяжёлым. — Я же сказал — спи.

— Ты кричал, — прошептала я. — Я не могла.

— Чёрт, — он провёл рукой по лицу, размазав кровь по щеке. — Лия, поднимись наверх. Сейчас не…

— Нет, — оборвала я. — Я хочу знать, что происходит.

И тут Андреа резко вышел вперёд, голос сорвался на крик:

— Не надо драм! Я дал координаты Лукасу, которые мне передал наш человек на юге. Всё проверено. Всё было чисто!

— Чисто?! — голос Марко сорвался. Он сделал шаг к Андреа, глаза горели. — ЧИСТО, ТЫ СКАЗАЛ?!

— Марко… — начал кто-то сбоку, но он уже не слышал.

— Это была ЛОВУШКА, Андреа! Нас ждали! Они были внутри, снаружи, на крышах! Мы вошли — и начался ад!

Он ткнул пальцем в сторону:

— Лукас ранен. Он мог умереть. Он даже не должен был с нами ехать!!!

Его голос сорвался на хрип.

— Все, кто был со мной, могли погибнуть. Из-за тебя. Из-за ТВОЕЙ ошибки!

— Я… я не знал! — Андреа поднял руки. — Это не моя вина! Это они… кто-то подставил нас! Источник был проверенный!

— Источник?! — Марко шагнул ещё ближе, теперь буквально в нескольких сантиметрах от него. — А ты не подумал, почему "источник" вдруг дал нам сладкое, удобное место, где якобы никого нет?

— Или ты настолько ослеп, что просто не захотел проверить?

Андреа сжал зубы:

— Это не моя вина.

— Ты был ответственным за информирование. Ты — главный по логистике. Твоя информация = наши жизни.

Марко врезал кулаком по стене. Камень — раскололся.

— Лукас сейчас под капельницей. Ты видел, как он хрипел у меня на руках?!

Комната замерла. Даже охранники не двигались.

Я стояла в стороне, прижав руку к губам, сердце стучало где-то в горле.

Марко обернулся, грудь тяжело вздымалась.

— Если он умрёт… — прошептал он. — Я не буду ждать объяснений.

Андреа смотрел на него мрачно, но молчал.

Марко выдохнул. Медленно. Тяжело. Его взгляд стал ледяным — без ярости, без эмоций. Только чистый расчёт. Чистая боль.

— По всем правилам, Андреа… — начал он, и голос его звучал почти устало, — за такой провал я должен тебя убить.

Тишина обрушилась, как выстрел.

— Твои действия стоили нам крови. Жизней. Лукас до сих пор может не выжить.

— И если бы на твоём месте был кто-то другой — он уже лежал бы в лесу с дырой в голове.

Андреа не отреагировал. Ни дернулся, ни взгляда отвёл. Только скрип зубов — и сжатые кулаки.

Марко шагнул ближе, теперь между ними почти не было расстояния.

— Но я не убью тебя.

Он сказал это тихо, ровно, как приговор.

— Не потому что ты этого не заслужил. А потому что слишком долго был рядом.

— Потому что я слишком долго верил тебе.

Пауза. Взгляд в глаза. Острый, как нож.

— Но с сегодняшнего дня… ты больше не моя правая рука.

Воздух стал плотным, как вода.

— Ты займёшься внешними контрактами. Снабжение, логистика. Работаешь через Рикко. Без доступа ко мне. Без права принимать решения от моего имени.

Он отступил назад, отрезая последнюю связь:

— Больше ты не рядом со мной.

Андреа медленно выпрямился. Лицо — каменное. Глаза — чёрные, как ночь. Ни слова. Ни жеста.

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Марко выпрямился, словно сбрасывая с плеч тяжесть всего сказанного. Его голос стал снова ровным, почти будничным:

— На этом наше «собрание» окончено— Он бросил взгляд в сторону охранников.

— Виктор, ты останешься с Лукас. Дождёшься доктора, обеспечишь безопасность. Утром я хочу подробный доклад — состояние, прогноз, всё.

Он развернулся, глаза пустые от усталости и злости, и добавил, уже уходя:

— Все, расходимся. А мне… нужно в душбросил Марко и пошёл прочь, шаг быстрый, тяжёлый.

Я не осталась. Не рассеялась, как остальные.

Я пошла за ним.

Босые ступни по холодному полу, по следам крови, по следам человека, которого я люблю — и который только что стал чужим даже самому себе.

Он вошёл в ванную, не закрывая дверь.

Сорвал с себя рубашку — ткань шлёпнулась