Девочка авторитета - Ая Кучер

А я с кресла резко подрываюсь.

— Эти…

Пальцем тычу в ублюдков, и плевать, что это некрасиво.

— Вышли!

Дикий снова рявкает, эти двое подпрыгивают, а я вперёд иду.

Вот же ублюдок! Они на него работают. Они ему служат. А он меня... Наебал! Да! Именно это слово здесь уместно.

Двое к двери несутся как угорелые.

— Ах ты ублюдок!

На Дикого иду. Я выпила. Мне море по колена. Мне можно.

— Тон убавила, — в ответ произносит.

— Да пошёл ты нахер, как тебе такое?!

Желваки на его лице играют. Скулы заостряются. Взгляд становится острым. Угрожающим. А мне плевать. Я же его спасла, потому что он меня... Потому что… А он!

— Фильтруй, малая.

Рычит, а я уже на него несусь. Гори оно всё огнём. Нахер зажигалку, я без неё справлюсь. Хана тебе, Дикий. И меня оправдают, богом клянусь, оправдают.

Глава 20

Я не знаю, что именно хочу сделать. Плевать. Буду импровизировать. Главное, чтобы Камиль пострадал.

Ох, я ему устрою.

— Малая, блядь.

Мужчина ругается, когда я на него бросаюсь. Я теперь тоже дикая! Львица или змея — без понятия.

Но мне как-то всё равно, главное посильнее Камиля ранить. Он меня ранил! Он… Он как девочку развёл.

А потом — не-девочкой сделал.

— Сука.

Камиль шипит, когда ноготками прохожусь по его коже. Царапаю глубоко.

Рубиновые капли на загорелой коже — так красиво смотрятся. Я клянусь, прекрасное зрелище.

Но нужно ещё.

— Ненавижу! Ты ублюдок! Лжец.

Злость отличный мотиватор. Я руками как кинжалами пользуюсь. Пытаюсь как можно быстрее наносить удары, чтобы Дикий не успел остановить.

Но эта сволочь справляется быстро. Пару моих секунд триумфа — это от неожиданности. Он явно не думал, что я на подобное способна.

Ха! Сюрприз, подлюга, я дохрена чего могу. Когда меня обманивают.

Камиль мою руку фиксирует в захвате. Закручивает, к себе спиной поворачивает.

От такого резкого движения комната кружить начинает. В желудке алкоголь булькает, вызывая ком в горле.

— Пусти, — шиплю, дёргаясь. — Иначе…

— Угомонись, — рявкает, удерживая мои руки за спиной. — Иначе, блядь, выгребешь.

Голос Камиля звенит от бешенства. Но во мне злости не меньше. Не развеивается, даже когда мужчина меня животом на стол укладывает. Пытается усмирить.

А это лишь сильнее раззадоривает. Я не сдамся, ни за что. Кручусь под мужчиной. Пяткой бью по его ноге.

Судя по матам — я сильно попала. Отлично! Повторяю трюк.

Во мне черти сейчас беснуются. Сильнее вилы зажимают, желая тоже Камиля уколоть.

— Мерзавец.

Рычу, когда мужчина своим весом наваливается. Так, что я ни ударить не могу, ни сбросить его.

Всхлипываю от собственной беспомощности. Ничего не могу поделать, а меня буквально разрывает.

Он меня обманул! И это… Так сильно обижает, почему-то. Потрошит буквально.

А я ещё думала, что в Камиле что-то хорошее есть. Он не совсем мудак, осталась в нём человечность. А он…

Обманул меня. Своих людей подговорил, чтобы меня напугали. Продержали в амбаре, расписали всякие ужасы. И я сама на условия Камиля согласила.

— Угомонилась? — хмыкает, почувствовав, что я не двигаюсь больше.

— Угу.

Да нихрена. Но лжи хватает, чтобы Камиль отступил. А я, воспользовавшись шансом, на расстояние отскакиваю.

Хватаю первое, что попадается под руку. Стакан улетает в стену. За ним — тарелка с закусками. На этот раз чуть ближе к мужчине.

Жаль, что бутылку сам Камиль разбил. Я бы, может, как раз в цель попала. В это бесящее и красивое лицо.

— Сама виновата.

Предупреждает агрессивно. Заводит руку за спину, а через мгновение — в его ладони пистолет лежит.

На меня не наводит, но предупреждение я понимаю даже в пьяном состоянии.

— Хули ты тормознуть нормально не можешь?!

— Стреляй! — кричу, выплёскивая свою обиду. — Давай. А то, я не остановлюсь. Ясно?! Хрен там. Я сама тебя убью! А потом пойду и у твоего Али потребую плату. Я же его проблему решила.

— Ебанутая. Так хочешь в ящик сыграть?

— А обманутые женщины все такие, Камиль. Сюрприз. Ты. Меня. Обманул. Подставил! Ты же….

— Я? Ты нихуя не путаешь? Это ты, блядь, выскочила на ходу! Прям, сука, под пули!

Рявкает так, что эхо от стен отбивается. Камиль надвигается, а я хватаю вилку со стола. Буду защищаться.

— Потом тебя схватили, — скалится. — А ты — сразу моим именем козырнула. Как спетлять — так сразу. А проблемы и сразу охуенно, что меня знала.

— А нехрен было меня похищать. Ты же так себя вёл, что от тебя нужно было бежать! Или ждать смерти? Когда ты поймёшь, что я не Злата?!

— А то ты блядь не зашарила, что я знаю. Давно, сука, знал. И нихуя особого не сделал.

— Ты меня пугал!

Я не думаю замолкать, но медленно отступаю. Камиль слишком близко подбирается, а это опасно.

Чем дальше мужчина — тем лучше. Мы же как химические элементы. Сталкиваемся, и сразу взрыв происходит.

Лопатками в стену упираюсь. Зло смотрю на мужчину, он отвечает тем же. Молнии между нами сверкают. Врежутся и сожгут в любой момент.

— Охуеть пугал, — скалится. — И что с тобой случилось? Нихуя. Не пострадала. Ни когда сукой Буйного считал. Ни когда узнал, что ты для него ничего не значишь.

— Ты меня…

— Шуганул и полапал. Жива осталась. Мог бы и ебнуть другую, а ты — в порядке. Какого-то хуя.

Рявкает мне в лицо. Словно злиться и виноватой считает в том, что ничего мне не сделал.

— Тогда отпусти уже! — вскрикиваю, когда Дикий меня касается. — Раз я так бешу. Раз проблемы создаю. Отпусти и живи спокойно!

— Не могу блядь, блядь.

Я не понимаю, что происходит. Я пытаюсь Дикого ударить, а он — меня целует. Агрессивно и зло в губы впивается.

На то, как шею царапаю — лишь кусает в ответ. Словно весь свой гнев в этот поцелуй вкладывают.

Прекрасно. Я тоже кусаться могу. И за волосы таскать. Если Дикий в этом не ограничивает, то супер.

«Ебанутые» — жалобно скулит голос.

А я не слышу. За гулким стуком собственного сердца и рычанием мужчины. Целую и царапаюсь, а Камиль до синяков мои бёдра сжимает.

Это не поцелуй, нет. Это настоящая борьба. С бурящими эмоциями, трещащим осознанием происходящего.

Словно голова полностью отключается. Только сумбурные эмоции живут, под себя прогибаются.

Мечутся, жаром опаляют. Ярость свою в поцелуе выдыхаю. Такой же ответ от мужчины принимаю.

— Нет, — я отворачиваюсь. Вздрагиваю, когда горячие губы по моей шее проезжаются, оставляя