Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

этом я хотел с тобой поговорить. Твоя жена в самом деле жива. Она находится в безопасности и желает развода. Я уполномочен провести ритуал развода, так что осталось обсудить детали...

Пока он говорил о датах, я, опешив, смотрел на его спокойную физиономию. Если бы он сказал, что в храме сидит монстр из пекла и желает со мной побеседовать, я бы отреагировал так же. Подумал бы, он сейчас рассмеётся и скажет, что неудачно пошутил. Но жрец сохранял серьёзность, и мне пришлось привыкать к странному набору слов.

Верия выжила. И хочет развод.

— Значит… — пробормотал я, кое-как осмыслив его слова. — Дарна Вейнарт желает развестись?

— Именно, — вздохнул жрец. — Насколько мне известно, ты намерен взять в жёны дарну Гримвуд, так что развод поспособствует твоим планам. Раз твоё желание так удачно совпадает с желанием дарны Вейнарт...

Силы вдруг вытекли из меня. Я будто оглох. Осел на ступени, обхватил голову руками и до боли сжал виски. Хотелось отрезветь. Выгнать из себя ощущение нереальности происходящего.

Выжила. Моя жена выжила, и это главое, твердил я себе.

Всё остальное ерунда.

Разберёмся.

Последние дни я часто думал о Верии. Так часто, что с трудом фокусировался на делах. Вспоминал жестокие слова, которые я произнес напоследок. Старался не думать об этом — и не мог. Корил себя. А теперь столько надежды всколыхнулось, что тесно стало в груди. Хотелось в голос кричать — моя жена жива!

Наверняка, причиной её везения стали набитые брюха драконов. Верия всегда была сообразительной, поэтому не упустила свой шанс — сбежала при первой возможности. Очевидно, она смогла как-то добраться до ближайшего храма Аругара. Там ей оказали помощь и сообщили о ней жрецу Фиандиса.

Драконы забрали с камня деву, формально дань уплачена. Если же волей Аругара дань осталась в живых и выбралась из драконьих лап — это уже проблемы драконов, не людей. Уверен, так рассудили жрецы. Это означало, что отныне моя жена отныне свободна.

Я выдохнул шумно, с надрывом, выпуская из себя чувство вины, что грызло до сих пор поедом. Выдохнул болезненную тревогу, что ночами мешала спать. Рассмеялся с облегчением. Теперь всё будет хорошо.

Верия желает развестись, чтобы выполнить мою волю. Отпустить. Конечно же. Это очень похоже на неё: думать в первую очередь о счастье других. Однако на сей раз я позабочусь о её счастье. Раз Аругар чудом вернул её живой, нельзя упустить этот шанс.

Когда Грисса станет моей женой, я поселю новоиспеченную супругу в новом доме. Пусть она обставит его по своему вкусу. Пусть сама наймёт прислугу. Пусть рожает детей, занимается кухней, огородом, вышивкой — чем там ещё женщины обожают заниматься? Дети и домашние хлопоты помогут ей остепениться. Она перестанет ко мне липнуть на каждом шагу и не будет утомлять своим присутствием. Возможно, вес наберёт, станет тяжёлой, как мать. Ей точно будет не до меня.

А Верия… окажется тем самым островком тишины и покоя, куда я буду с радостью возвращаться. Конечно, не слишком откровенно и не слишком часто, чтобы Гриссе было спокойнее. Она всё-таки сыграет важную роль — даст мне наследников с хорошим родословием и вольёт богатое приданое в родовую сокровищницу.

Верия… Девочка моя — ласковая, заботливая, нежная — будет для души, тела и сердца. Да, именно так. Я обеспечу её деньгами, крышей над головой. Она ни в чём не будет нуждаться. Отплачу ей сторицей за преданность и любовь.

Слава Аругару! Она жива…

— В каком храме она содержится? — спросил я жреца.

— Как я уже сказал, ты увидишь её в полнолуние в нашем храме, — повторил он, упрямо сверкнув глазами и вызвав сильное желание впечатать его в стену.

С трудом сдержался. Напомнил себе, что разговариваю со служителем Аругара, хоть и глупцом. Моя жена чудом выжила, а я неделями должен ждать встречи с ней? Неужели так сложно войти в моё положение?

— Я отправлюсь за ней лично и привезу в Фиандис на правах мужа, — заявил уверенно, отстёгивая с пояса толстый кошель. — Скажи, куда ехать, — и ты получишь щедрое пожертвование на ремонт храма. Аругар будет доволен тобой.

— Ступай домой, дарн, — устало произнёс старик. — Оставь свои монеты себе. В полнолуние приходи в храм — будет тебе развод. Потом ты дарну Вейнарт не увидишь. Так угодно Аругару, и ты должен смириться с его волей.

Я растерялся. Немыслимо. Чтобы жрец отказался от пожертвования — такого не бывало на моей памяти. Кричать на него нельзя, грозить расправой тоже, теперь ещё и не подкупить… Это что же — никак его не прогнуть, получается? Горло сжалось от негодования и — нового для меня, мерзкого ощущения беспомощности...

— Я обыскалась тебя, Эди, — раздался вкрадчивый голос за спиной, и моё предплечье вдруг оказалось в цепких ладошках Гриссы. — А ты, оказывается, ищешь наставления мудрейших.

— Скорее, ищу тишины и покоя, — с раздражением снял с себя её пальцы. — Но, видимо, я хочу слишком много.

Даже поворачиваться в её сторону не стал. И это — аристократка из самой знатной семьи Фиандиса? Её манеры в подмётки Верии не годятся! Любая нищенка знает, что, не будучи в браке, нельзя обниматься прилюдно. Это дурной вкус. Общество такое не оценит...

Я резко выдохнул и сжал кулаки. В голове не укладывалось, что Верия за полтора года в Элирисе лучше освоила этикет, чем Грисса за всю жизнь. Видно, моя жена обладала врождённым вкусом и тактом. И снова меня кольнуло сомнение в правильности своих решений. Поддержка мудрой жены очень пригодилось бы мне — особенно сейчас, на пороге важных перемен.

Знакомые не раз говорили, как мне повезло с женой. Если же новая — начнёт творить глупости и позорить меня перед другими семействами, это не сделает сильнее мой род.

Будто подтверждая мои выводы, Грисса снова вцепилась в мой локоть, и тут же на нас неодобрительно покосились богато одетые дарны.

— Я просто соскучилась, Эди, — потянула она капризно. — Мне было одиноко без тебя. Ужин остывал. К тому же, хотелось узнать новости об одной... живучей особе.

Одной... живучей особе?!

Тьма её побери! Что тут ещё думать?! Я повернулся к жрецу:

— Я приду в ночь полнолуния. Как ты сказал.

Тот устало качнул головой. Видно, прочитал по моим глазам всё, что вслух я говорить не стал. В храм я приду. Но свою жену никуда не отпущу.