Венок тумана. Два сердца - Наталья Шнейдер

Часть меня — та часть, что, должно быть, называлась гордыней, конечно, грелась оттого, что я оказался первым, но если бы нет — это ничего бы не изменило. — Прости, что-то не туда меня понесло. Что бы ни было в твоем прошлом, это прошлое и потому неважно. Просто я удивлен и рад, что ты выбрала меня.

Она как-то очень невесело усмехнулась.

— У меня были планы… И я знала, что городские совсем по-другому относятся к подобным вещам.

Она приподнялась на локте, внимательно глядя мне в лицо, будто пыталась прочитать по нему мои мысли.

Она в самом деле думает, что я начну подозревать, будто она специально соблазнила меня?

— Какое коварство, — рассмеялся я. — Сначала врезать от всей души по лицу и обозвать дурнем, потом затащить в полный опасностей лес. Идеальное соблазнение. — Я притянул ее к себе, чтобы поцеловать. Оторваться получилось не сразу. — Теперь у меня на тебя планы. После всего, что мы прошли, я не сомневаюсь в тебе. А дальше — все в воле богов.

Она просияла. Но уже в следующий миг что-то изменилось в ее лице — появилась та настороженность, которую я уже научился узнавать.

— Что случилось? — прошептал я, оглядываясь.

— Сюда идут.

Она потянулась за своей рубахой.

— Откуда ты знаешь?

— Сорока. А остальные птицы замолчали.

Я прислушался, но так и не смог понять, действительно ли звуки леса стали другими. Шелестели листья, где-то застучал дятел. Но Алеся уже была на ногах и в рубахе.

Она оказалась права. Хрустнула ветка. А потом я услышал голос, от которого внутри все похолодело.

— Где-то недалеко.

Видимо, все отразилось на моем лице, потому что Алеся замерла. Открыла рот, но я торопливо приложил палец к губам.

— Уходи, — шепнул я. — В тумане легко спрятаться. Беги, пока не…

Поздно.

К ногам выкатился клубок, рассыпался серебряными искрами, но след, уходящий в туман, оставался четким, а это значит, что очищающие рядом.

Очищающие. Которых я позвал сам. Чтобы ведьма больше не могла творить зло.

— Что? — прошептала она.

— Очищающие, — так же шепотом ответил я. — Прости. Я не…

Она застыла.

— Уходи, — повторил я. — Я потяну время. Спрячься, чтобы я не знал, где ты, и не мог…

Я осекся.

Ее лицо, только что полное заботы и любви, на миг окаменело. Глаза расширились, глядя на меня — сквозь меня. В ту бездну предательства, которую она пыталась осознать — и не могла.

— Ты… позвал их? — произнесла она одними губами.

Что я мог ответить? Я не знал, какая ты на самом деле? Я не хотел?

В ее взгляде появилось осознание. Но не слезы. Никакие слезы не смогли бы выразить ту боль, что я видел в ее глазах. И то презрение, с которым она мешалась. «Ты прикоснулся ко мне, зная, что уже предал, — говорил этот взгляд. — Ты осквернил все, что между нами было».

Алеся отступила — медленно и плавно. Плечи ее распрямились, голова поднялась. Не любимая женщина стояла сейчас передо мной. Ведьма, которую только что приговорили к участи хуже, чем смерть, и палачом оказался я.

Тот, кто полюбил ее, кажется, больше жизни.

— Штаны надень, — негромко сказала она.

Глава 29

Алеся

Боли не было. Болит только живое. Я дышала, чувствовала промозглую влагу, которой тянуло от озера, слышала, как хрустят ветки под ногами тех, кто пришел по мою душу, однако все это уже не имело значения, потому что ничего живого во мне не осталось. Взгляд устремился в туман, туда, откуда должны были выйти очищающие, но я заставила себя отвести его. Много чести для них — видеть, что я ждала их появления, и думать, будто я боюсь.

В этом мире есть еще на что посмотреть до того, как я перестану различать красоту и уродство. Резные листья лещины, переливы створки перловицы — край разбит, видимо, эту ракушку давно прибило к берегу. Капли росы на траве — жаль, что солнце уже село и не может превратить эти капли в настоящие драгоценности. Но я помню, как это. Пока помню.

Их было трое. Двое — чуть старше городского. Оба оглядели меня, спокойно, оценивающе, и, сочтя неопасной, кивнули ему, приветствуя. Третий выглядел лет на сорок. На его жестком и худом лице отразилось что-то похожее на облегчение.

— Брат Ратмир. — Городской поклонился. Не подобострастно, как подчиненный высшему по званию. Как благодарный сын — отцу.

— Заставил ты нас побегать и поволноваться, — сказал тот. Подался вперед, будто собираясь обнять, но справился с собой. — Что мы должны были думать, найдя лагерь, который явно бросили в спешке, и в паре саженей от него — твой нож? А потом — следы магической битвы в лесу?

Было видно, что он действительно волновался.

— Кого упокоил осиновый кол?

— Это… долгая история, — выдавил городской.

Штаны он все же надел, а рубаху не успел. Тот, кого называли Ратмиром, скользнул по мне делано безразличным взглядом. Я думала, что мне уже все равно, но сознавать, что эти трое все поняли, оказалось унизительно. Ладно. Скоро мне будет по-настоящему все равно. Может, и хорошо, что я забуду.

Забуду его шепот «Моя Алеся».

Из тумана вышел четвертый, остановился в паре шагов. В отличие от остальных, на нем был плащ с капюшоном, будто человек мерз в разгар лета. Лица не было видно под складками ткани. Я поежилась — не потому, что меня пугала эта безликая фигура. Ее очертания, манера двигаться казались знакомыми, и я чувствовала, что вряд ли обрадуюсь, узнав этого человека.

Я мысленно хмыкнула при этой мысли — разум еще цеплялся за обыденность. Обрадуюсь, огорчусь — совсем скоро это станет неважно.

И все же трое, при всем их равнодушии, смотрели на меня человеческими глазами. Холодными, оценивающими, но человеческими. С ними все было просто и понятно: я — лишь задача, привычное зло, которое так же привычно нужно нейтрализовать. От безликой фигуры тянуло каким-то первобытным ужасом, хотя, казалось бы, что может быть ужаснее, чем лишиться силы, памяти и собственной воли?

— Что ж, расскажешь, когда будет время, — сказал старший.

Повел подбородком в мою сторону, и двое двинулись ко мне. Без сомнений, без страха и без каких-либо чувств. С таким лицом хозяйка рубит голову курице, предназначенной в суп.

Я была для них не человеком. Я была работой.

— Нет. — Ярослав шагнул, отгораживая меня от них. — Я ошибся.

— В том, что эта женщина — ведьма? — бесстрастно спросил Ратмир.

— В том, что она творила зло. Я поторопился с выводами