Венок тумана. Два сердца - Наталья Шнейдер

Пахло гарью — но не той сырой, затхлой гарью, которая бывает, когда пожар заливают водой или потом на пепелище проливается дождь. Засуха не ушла из этого места. Засуха превратила деревню в пепел. Уцелел ли хоть кто-то, и что с ним сталось?

Я моргнул.

Не было пепелища. Дома стояли как раньше. Только не слышно было ни мычания коров, ни кудахтанья кур. Ни детских голосов. Я шел по пустой улице, и местным не было до меня дела. Им вообще ни до чего не было дела — шатающимся скелетам, лишь отдаленно напоминающим людей. Пустые колодцы. И дом ведьмы пустой. У штакетника в землю уходил осиновый кол. Известно же, что ведьм, даже после сожжения, следует не оставлять среди других пращуров охранять живых, а, закопав в землю, проткнуть прах колом. Чтобы после смерти не вредила.

Я выругался. Нет! Не может быть оправдания убийству ребенка! Должен быть выход!

Моргнул. А когда снова открыл глаза, все вокруг показалось выше, чем обычно. И мир будто выцвел. Я долго глядел на свои — теперь уже не свои руки. Руки женщины, привыкшей копаться в земле. Ныла поясница и колени. Попытался вспомнить, сколько лет было ведьме, и не смог. Солнце и ветер быстро старят крестьянские лица, но, когда они выдубят кожу до черноты, те словно застывают до самой смерти. Ведьме могло быть и тридцать, и шестьдесят.

Скрипнула дверь. Кряжистый мужик низко поклонился мне.

Староста — подсказала не моя память.

— Что делать, матушка? — спросил он. — Реку опахали, как ты велела. Черную курицу зарезали. Лошадку свою я не пожалел. А дождя все нет.

— Гневаются хозяева, — произнес я не своим голосом. — И богам, видать, нашептывают не то. Осталось последнее средство.

Народ с пением шел по деревне к моему дому. Я вышел навстречу.

— Что ж, приступим, — сказал я, надеясь, что в голосе не слышно страха.

Две старухи отделились от толпы, подступили ко мне с веревкой.

И когда легкие захлестывала затхлая болотная вода, а животная часть моего разума выла в ужасе, я знал, что сделал все правильно.

Хозяева ничего не дарят просто так. Если ничего не помогает — остается последнее средство. Принести в жертву самого красивого и здорового ребенка в деревне.

Или утопить ведьму, чтобы она расчистила небеса для дождя.

Глава 21

Я скорчился, кашель выворачивал легкие наизнанку. Кто-то мягко придержал меня за плечи. Прохладная ладошка легла на лоб.

— Тш-ш. Все. Все закончилось.

Пальцы Алеси перебирали мои волосы, и мне захотелось закрыть глаза, чтобы эта невинная ласка никогда не прекращалась.

Оказывается, моя голова лежала на ее коленях. Почему-то меня это смутило. Я резко сел — зря, голова закружилась. Алеся придержала меня за плечо.

— Ты видела? — сам не понимая зачем спросил я.

Мало радости знать, что кто-то видел твой страх и твою агонию, хоть это и было наваждением.

Или нет? Или мы оба мертвы и обречены все посмертие ходить от одного кошмара к другому, пока…

Пока — что?

— Ты поэтому так настойчиво спрашивал меня, что бы я стала делать, если бы сушь не ушла? — спросила Алеся.

Я кивнул. Она заглянула мне в глаза.

— Честно? Не знаю. Пока боги берегли меня от подобного выбора. Я буду молиться, чтобы уберегли и впредь. Ты очень храбрый.

— Скажешь тоже. — Я смутился окончательно и, чтобы скрыть это смущение, встал, оглядываясь.

Внезапной преграды и в помине не было. Мы стояли на краю огромного зала, сталактиты и сталагмиты сливались в бесконечные ряды колонн, а стены и пол светились холодным призрачным светом. Где-то едва слышно плеснула вода. Я наклонился к неожиданно мягкому полу.

— Фосфоресцирующий мох, — негромко сказала Алеся.

Полдня назад я бы удивился, услышав такие слова от деревенской ведьмы. Сейчас только кивнул. Снова плеснуло.

— Что там? — встревожилась она.

— Сейчас посмотрю.

— Нет, погоди. — Она взяла меня за руку. — Мало ли.

Я легонько погладил тыльную сторону ее кисти, и ее пальцы ответили таким же легким пожатием.

Мы шли сквозь колонны, отражавшие сияние мха, словно по какому-то дворцу, устланному коврами.

— Смотри. — Она указала чуть в сторону.

Там колонны редели, открывая гладкий, как зеркало, пол. Снова едва слышный всплеск, и по «зеркалу» пошли концентрические круги.

— Озеро, — сказал я. — И рыба.

Живот тут же подвело. Я успел забыть, когда — или в какой жизни — в последний раз ел. Впрочем, надо посмотреть, что тут за рыба. Как бы не оказалось, что это она желает мною позавтракать. Или поужинать.

Озерцо уходило под стену тронного зала. Глаза привыкли к полусвету мха, а может, вода была такой прозрачной, что рыбу в этом озере можно было разглядеть без труда.

— Окунь? — удивился я. — Откуда они здесь?

— Видимо, это озеро проточное. Здесь много ручьев и рек, — сказала Алеся, усаживаясь на край и медленно опуская ноги в воду. — Ничего себе! Теплое!

— Осторожней! — Я придвинулся ближе, готовый ловить, если что. — Там может быть очень глубоко.

— Сейчас проверим.

Она сняла мою куртку. Поколебавшись, приказала:

— Отвернись.

Я хмыкнул.

— Плавать-то умеешь, если что?

— Спрашиваешь! Отвернись!

Я послушался. За спиной тихо плеснуло.

— Теплая, — повторила Алеся. — Похоже, с поверхности вода приходит. И здесь неглубоко.

Я все же обернулся. Вода была ей чуть выше талии, совершенно ничего не скрывая. Алеся медленно двинулась вперед, чуть наклонившись. Быстрое движение — и в ее руках забилась крупная рыбина.

— Тебе готовить, — рассмеялась ведьма, бросая рыбу на берег.

Я смотрел на смеющуюся девушку и задавался вопросом, что мешает мне вытащить ее на берег или самому сигануть в воду, притянуть к себе и целовать, целовать до одури, до сбившегося дыхания.

Может быть, то, что сейчас, при всей соблазнительности, в ней не было ни капли кокетства? Только чистая радость оттого, что мы пока живы.

И, видимо, чтобы окончательно сбить меня с ненужных сейчас мыслей, живот заурчал так, что, кажется, слышно было на поверхности земли. Я смутился, Алеся будто бы и не заметила.

— Сколько тебе нужно таких?

— Скажем, парочку.

— Ну и мне одну, — кивнула она.

— Как ты это делаешь? — полюбопытствовал я. — Ведьминские штучки?

— Нет, — снова засмеялась она, и я засмеялся вслед за ней, сам не зная чему. — Вкрадываешься рыбе в доверие и самым бессовестным образом его обманываешь.

— Вот я и говорю: ведьминские штучки, — хмыкнул я. Потянувшись к магии, провалился в пустоту. Ладно. Справлюсь и так. — Будь добра, достань мне из озера камней. С кулак примерно.

Она кивнула.

Если уж первым созданным богами людям хватало ума сообразить,