Замуж за чудовище. Право первой ночи в обреченном королевстве - Юлий Люцифер

— Значит, я либо быстрее ломаюсь, либо быстрее учусь, — сказала я.

— Либо ты не совсем на их месте, — тихо произнесла Иара.

Я повернулась к ней.

— Из-за того, что я не отсюда?

— Да.

— И это что-то меняет?

Она помолчала.

— Пока только одно. Тебя уже узнает не только кровь. Тебя узнает сам Предел.

Меня пробрал холод.

— Звучит отвратительно.

— Так и есть.

Я подошла ближе к столу, где лежала простыня.

— Еще вопрос.

Каэль чуть напрягся.

— Ты уже задала много.

— Потерпите. Этот важный. Почему корона так торопит кровь сейчас? Именно сейчас. После моего приезда. После письма.

Он ответил сразу, будто ждал, когда я дойду до этого сама.

— Потому что, если связь между нами не закрепить по их правилам, столица решит, что меня пора заменить.

Я не сразу поняла.

— Кем заменить?

— Тем, кто сможет держать Предел иначе.

— У вас есть наследник?

— Нет.

— Тогда кто?

На этот раз молчание было иным.

Не тяжелым.

Острым.

Ответила Иара:

— Они могут не искать наследника. Они могут попытаться открыть Предел полностью и запечатать его с другой стороны.

У меня в горле пересохло.

— Ценой чего?

Она посмотрела прямо.

— Всего севера.

Прачечная вдруг стала слишком маленькой для такого ответа.

— Нет, — сказала я. — Это безумие.

— Для юга — расчет, — отозвался Каэль. — Слишком долго Черный Предел держится как отдельная угроза. Проще один раз пожертвовать севером, чем продолжать кормить его кровью и страхом.

Я уставилась на него.

И впервые за весь этот кошмарный разговор во мне вспыхнуло не только желание спорить или защищаться.

Ярость.

Не на него.

На тех, кто сидит далеко, в столице, и пишет красные письма о крови, как будто речь идет о поставке вина.

— Значит, — сказала я медленно, — для них я не просто невеста. Я последняя проверка. Если мы не сработаем, они спишут весь север.

— Да, — сказал он.

— И вас вместе с ним.

— Да.

— И все равно вы не хотите показать мне лицо.

На это он не ответил.

Потому что тут логика уже не спасала.

Потому что здесь начиналось что-то другое.

Личное.

Я подошла еще ближе.

— Скажите мне честно, Каэль. Если бы я сейчас настояла. Если бы потребовала. Если бы сказала, что не сдвинусь с места, пока вы не снимете эту чертову маску — что бы вы сделали?

Иара замерла.

Он тоже.

Я слышала только бульканье воды в чанах и собственное дыхание.

Потом Каэль произнес:

— Отказал бы.

— Даже если от этого будет зависеть север?

— Да.

— Почему?

На этот раз пауза была длинной.

Очень.

А потом он сказал:

— Потому что я не позволю тебе стать четвертой тайной невестой, которая умерла из-за меня раньше, чем у нее появился выбор.

У меня внутри все сжалось.

Не нежностью.

Не жалостью.

Чем-то опаснее.

Тем, что заставляет на секунду забыть, как сильно ты собиралась ненавидеть человека.

Я отвела взгляд первой.

Потому что еще немного — и это уже стало бы ошибкой.

— Тогда дайте мне другой выбор, — сказала я тихо. — Не красивый. Не безопасный. Но настоящий.

— Дам, — ответил он.

— Когда?

— Сегодня ночью.

Я резко подняла голову.

— Что?

Иара тоже вскинулась.

— Милорд.

Он не смотрел на нее.

Смотрел на меня.

— Если к полуночи Предел снова дернется, как вчера, у нас больше не будет права тянуть. Не для короны. Для замка. Для людей внизу. Для тебя. И тогда я покажу тебе то, что скрывает маска, но не в круге. Не в ритуале. На моих условиях.

Меня будто окатили ледяной водой.

— Вы с ума сошли.

— Возможно.

— Вы сами только что рассказали, как от этого умирали женщины!

— Они умирали от другого. От времени, места и страха, который работал против связи. Я не дам этому повториться в том же виде.

— А если повторится?

Он ответил очень спокойно:

— Тогда ты убьешь меня раньше, чем я успею стать проломом.

В прачечной стало мертво тихо.

Иара побледнела.

Я уставилась на него.

— Что?

Он снял с пояса нож.

Не тот кинжал из библиотеки. Другой. Короче. С простой темной рукоятью.

Положил передо мной на стол.

— Учись держать его правильно, — сказал он. — Сегодня ночью тебе это может понадобиться.

У меня по спине прошел холод.

Потому что он не пугал.

Он доверял.

И это, черт возьми, было страшнее.

Глава 11

Поцелуй как приговор

Нож лежал на столе между мокрой простыней и паром от чанов так спокойно, будто ему здесь и место.

Не как оружию.

Как решению, которое давно ждали.

Я смотрела на него и никак не могла заставить себя моргнуть.

Темная рукоять. Узкое лезвие. Без украшений. Без гербов. Без намека на торжественность. Таким ножом не проводят ритуалы перед толпой и не убивают красиво. Таким режут быстро, если времени на сомнения уже не осталось.

— Вы ненормальный, — сказала я наконец.

Каэль не пошевелился.

— Это уже звучало.

— Нет, сейчас по-другому. Тогда вы были просто невыносимым чудовищем с древним правом. А сейчас вы стоите посреди прачечной и спокойно предлагаете мне научиться убивать вас до полуночи.

— Не предлагаю. Готовлю.

— Еще хуже.

Иара резко шагнула к столу.

— Нет.

Мы оба посмотрели на нее.

Редкая вещь: в ее голосе был не контроль, а почти злость.

— Даже не начинайте, — сказала она Каэлю. — Не так. Не после одного письма. Не после одного срыва нижней печати. У вас еще есть другие способы.

— Назови.

— Старый круг в часовне.

— Он не выдержит.

— Южная печать.

— Слишком далеко от ядра.

— Кровь стражи.

— Слабая.

Иара стиснула челюсть.

— Тогда я.

Это прозвучало так тихо, что я не сразу поняла.

Каэль понял сразу.

— Нет.

— Я держала вас раньше.

— Не сегодня.

— Сегодня я хотя бы понимаю, на что иду.

— Поэтому и нет.

Я стояла между ними взглядом, как между двумя людьми, которые говорили на языке решений, уже слишком давно проверенных на крови.

— Стоп, — сказала я. — Стоп. Одну минуту. Кто-нибудь из вас может объяснить это так, чтобы не казалось, будто я случайно попала в семейную сцену самопожертвования?

Иара очень медленно выдохнула.

Каэль не ответил.

Тогда я ткнула пальцем в нож.

— Что значит «тебе это может понадобиться»? Полностью. Без недомолвок.

Каэль смотрел на меня через маску, и я ненавидела ее в этот момент почти физически. Ненавидела за то, что она делает его голос слишком ровным. За то, что не дает увидеть, где именно у него сейчас проходит трещина.

— Если к ночи Предел снова начнет давить сильнее обычного, — сказал он, — мне придется открыть