Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

разговоры мы пишем и так. А тут парням пришлось с самого утра в рест тащиться и камеры перенастраивать. Не буду спрашивать, откуда ты знала, за каким столиком вы сидеть будете… – Виталя делится новостями, сообщая, что все прошло гладко.

– Свекровь – человек-ритуал. Мы всегда сидим за одним и тем же столом. Я хотела вернуться, но думаю, она ещё там. Вторая встреча. Её тоже скинешь мне? Думаю, меня обсудят и там.

– Ты у нее вообще главная тема для обсуждения. От подруг до домработницы. Мне кажется, у тебя уши гореть должны сильно-сильно. И не только они. Так что, если будет нужно, зови – я умею охлаждать. Заодно и отомстим хорошенько твоему козлу.

– Виталий! – напускаю строгости.

– Да что? Они же чокнутые! Ты это понимаешь? Долго ещё придется слушать, как тебя грязью поливают ни за что? Там уже столько всего! Даже на твоего свекра. Вчера они пилили ещё не полученный госконтракт на полтора миллиарда. Хана очистным.

Тяжело вздыхаю.

Мне самой не нравится ворошить всё это болото. Мерзко и очень противно.

Однако я уверена, что если не Макс, то его родителя подтянут свои связи. Поэтому на каждого, кто решит им помочь, надо что-то иметь.

Даже если бы мне повезло, и получилось возбудить уголовные дела, местная прокуратура быстренько их прикроет. Поэтому меня волнуют не махинации, а то, что стыдно вынести на показ широкой общественности. Иногда с этим бывает потяжелее.

«Макс, какая же ты сволочь! Мы даже развестись нормально из-за тебя не смогли!»

Мне не нужны его деньги. Только ребенок, но и в дочку он вцепился так, что у меня голова кругом идет. Сплошная железобетонная стена. Она меня не слышит совсем. Уперлась в свою любовь к отцу и думать не хочет о том, как сильно меня ранит.

– Я просила записывать, а не слушать, Витальчик.

– А как удержаться, если у них что ни слово, то какая-то замануха? Я узнал столько нового о вас, Виктория Сергеевна.

Посмеиваюсь с его игривости.

– Спасибо тебе и парням.

– Вик, да ну брось. Это такая малость. Уверен, ты бы мне передачки до сих пор носила, сухари там, напильники в тортах.

– Прекращай, – сама не замечаю, как мое настроение слегка улучшается. – Ты фильмов пересмотрел.

– На тебя бы никто не подумал, – продолжает спорить.

– Твое руководство не злится, что ты используешь ваши программки в личных целях?

В свое время Виталий пошел на сделку со следствием, и как только все поняли, насколько головушка у парня светлая, его быстренько прибрали в прогосударственную корпорацию.

После общения с ним мне страшно приглашать домой даже сантехника.

Такой навестит один раз, и дом автоматически перестанет быть крепостью.

– Да кто же ему говорит? Кстати, наш генеральный вернулся. Сегодня в девять вечера совещание будет. Он такой странный, любит нас по ночам собирать.

– Сказал очень нормальный мальчик Виталя.

– Обижаешь меня почем зря! Когда мы с тобой увидимся?

– Ты говоришь, они много уже наболтали интересного? Тогда можно на днях. Я завтра поеду торт заказывать сыну на день рождения, можем пересечься.

– А меня пригласишь на праздник?

Замечаю поблизости брата и прощаюсь со своим собеседником.

Стас выглядит хмурым. Поджав губы, смотрит мне в глаза, пытаясь выпотрошить всю информацию разом.

– Кто это сделал?

– Ты шутишь? Думаешь, что я стояла рядом и смотрела?

– Я думаю, что тебе хватит прикидываться дурочкой. Ты уже пробила, кто это сделал. Максим, или на работе проблемы?

Нет, но мысли имеются. Я догадываюсь, кого увижу на записи с наружной камеры.

Какой же Макс конченый эгоист! Из-за него мне со всеми вокруг приходится ссориться. Пришел бы домой и сказал, что хочет развестись! Я бы его отпустила! Было бы больно, но не так унизительно, как сейчас.

– Стас, не начинай. Я тороплюсь на работу, – приподнимаю руку и, мельком взглянув на наручные часы, осознаю, что уже должна быть в другом месте, не менее важном.

Глава 19

– Если меня уволят, я не расстроюсь. Серьезно говорю. Задрали по самое…

Прижимая мобильный к уху, четко представляю, чем сейчас занят Ромка. С силой разминает шею ладонью, после чего откидывается на спинку своего скрипучего кресла и прикрывает глаза.

Последние несколько дней были адовыми, работы столько, что чокнуться можно.

Он устал. Знаю это наверняка, как и то, чем он не собирается со мною делиться.

На всех, кто присутствовал на обыске «Метрополя», хорошо надавили, постарались закрыть разом рот каждому, кто хоть что-то видел или слышал.

Я, естественно, исключение.

Со мной разбирается лично его превосходительство Фролов Максим Юрьевич – мой всё ещё муж и человек, показавший, насколько люди могут быть гнилы и циничны.

Порой мне кажется, у него шарики за ролики напрочь заехали. Мы можем начать день с высокопарных признаний в любви, едва ли не в слезливых стихах, произнесенных с придыханием, а закончить угрозами, по типу:

«Если ты не перестанешь изображать из себя обиженку, то очень пожалеешь. Останешься и без детей, и без работы! Да и ребята твои на вольные хлеба отправятся. Вика, не советую меня злить, хуже будет»

На следующий день все начинается по новой. Цветы, звонки, неожиданные визиты на работу и домой.

Всю душу вымотал.

Истеричка.

Мне бы очень хотелось побыстрее со всем разобраться и швырнуть в его наглую морду материалы, от которых его пыл обязательно поутихнет. Но Максим прав в одном: я очень дорожу своей работой и не могу бросить все дела, находящиеся в производстве, чтобы заниматься только сбором компромата на него.

Даже сейчас, направляясь на встречу с Виталием, я продолжаю думать о том, куда мне необходимо будет заехать после.

Вырвалась буквально на час, потому что откладывать дальше некуда. Мы дважды переносили её, то он был занят работой, то я.

– Рома, милый. Потерпи. Скоро наши вернутся из отпусков… – сама не верю в то, что говорю.

Нагрузка никогда не спадает.

– И что изменится? – на расстоянии чувствую, как недовольно бровь вскидывает. – Хочешь