Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Выслушает, поблагодарит и всё равно по-своему сделает.

Порой посещает мысль её на цепь посадить, только вот рука не поднимется.

– С ней реально всё норм, – летит мне вслед.

Благодарю парня.

По мере того как приближаюсь к нашей с Викой спальне, всё отчетливее слышу заливистый смех сына.

Как же, спать она его укладывает.

Ещё один бунтарь растет на мою голову.

Остановившись в дверном проеме, припадаю плечом к косяку.

Глядя на самых дорогих в своей жизни людей, испытываю колоссальное облегчение.

С ними действительно всё в порядке.

Вика лежит на животе и целует свободную ладошку нашего сына, второй он схватился за её волосы и хохочет. Ещё немного, и вырвет немаленький клок.

Ей не больно?

После парочки таких его выкрутасов я стал стричься максимально коротко. Стоит только наклониться, чтобы поцеловать его мягкое, теплое пузо, как тут атака начинается. Он сам до сих пор почти лысый и пытается урвать волос ото всех.

Первым меня сын замечает. Поворачивает голову набок, и в распахнутых глазах я вижу ликование. Он быстро отпускает маму и, перевернувшись на живот, ползет к краю кровати.

В несколько шагов преодолеваю расстояние, нас разделяющее, и подхватываю его на руки.

Невероятное чувство – знать, что ты нужен кому-то как воздух, что тебя безоговорочно любят несмотря ни на что.

Испытал его только после знакомства с Викой.

Как после этого на нее злиться можно?

Облом тебе, Вова, а не выяснение отношений.

Пока мы обнимаемся с сыном, Вика садится на постели по-турецки. Смотрит на меня и молчит, изображая кроткую лань.

Залипнув на виде её острых плеч и ключиц, напрочь забываю о том, что собирался ей сказать. А я ведь ругаться мчался домой! Твою ж мать…

Уверен, со стороны я представляю печальное зрелище. Кому расскажи, не поверят.

Жрать готов с её рук хоть сейчас.

Она знает об этом прекрасно, но старается не злоупотреблять и всячески делает вид, что власти своей надо мной не осознает.

Специально первой не начинает разговор, только смотрит на меня с обожанием.

За этот взгляд можно убить. Единожды у меня был повод в этом убедиться.

Пару месяцев назад Алла сбежала из реабилитационного центра, где проходила курс лечения. Несколько врачей её признали невменяемой, а я по дурости спустил на тормозах. Воевать с бабами – не моя тема. А зря.

Эта сучка сперла ключи от машины своего лечащего врача – промолчу, как она доступ к ним получила – и на следующий день протаранила автомобиль Вики недалеко от нашего дома. К счастью, ничего серьезного.

Впервые в жизни мне хотелось нарочито медленно расправиться с женщиной. Долбанутая на всю голову стерва.

Вика не стала уточнять, что в дальнейшем произошло с моей бывшей женой. Я лишь заверил её в том, что больше Аллу она не увидит, что является правдой.

– Начинай, – перехватив сына удобнее, занимаю место рядом с женой.

– Может, нам стоит Мишу сначала спать уложить? Я не думаю, что ему стоит присутствовать, – произносит томно и закусывает нижнюю губу.

Вот уж чертовка! Не в соблазнении дело, она старается не рассмеяться!

– Жесть, как я за тебя испугался, – строго.

Вика тяжело вздыхает, понурив плечи.

Её внешняя хрупкость поразительным образом сочетается с титановым стержнем, ломая который скорее рук лишишься, чем цели добьешься.

– Я не хотела тебя пугать и расстраивать. Вышло случайно, честное слово, – проводит кончиками пальцев по моему плечу, шее. Приятно и немного щекотно. Повернув голову, целую тыльную сторону её ладони. Всего пару минут в её обществе, и негодование испаряется бесследно.

Она забирает маленького человека из моих рук и перекладывает его в электронные качели. Включает механизм мягкого укачивания и тихую музыку.

Сын мгновенно залипает на болтающемся перед глазами жирафе, пытается дотянуться до него и затащить в рот.

– Сама себя ругаю и готова извиняться всю ночь. Не представляю, как ты меня терпишь, – она забирается ко мне на колени и, опустив голову на плечо, принимается жарко целовать шею.

Желание сводит с ума. На секунду потеряв контроль, опускаю ладони на её упругие ягодицы и жестко сжимаю, вызывая тем самым её надсадный стон.

Никогда не думал, что меня может повести так на ком-то. Её запах, дыхание, прикосновение, да просто присутствие рядом сводят с ума.

– Люблю тебя, бунтарка, – получается хрипло.

– И я тебя. Очень…, – жмется ко мне ещё крепче. – Спасибо за сына и за возможность начать новую жизнь.