Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Я привозила детей проститься с дедушкой и пересеклась с бывшим мужем. Потрепало его знатно. Осунулся, похудел, поседел. Ещё немного, и можно смело размещать на плакатах, агитирующих за сохранение семейных ценностей. Дескать, смотрите, что с вами будет, если свернете налево.

Наталье Петровне повезло немногим больше, если так можно сказать. Сидеть ей ещё долго. Судья попался весьма принципиальный и «щедрый» – не стал размениваться на минимальный срок, хотя и двенадцать лет, учитывая её возраст, было бы уже немало.

– Ты ведь нас отпустишь? – оказываюсь права, и Ева в очередной раз повторяет избитый вопрос.

Плакать или смеяться?

Порой складывается впечатление, что дети совсем нас не слушают. Либо хотят, чтоб им на крови поклялись.

– Я не поеду, – сын не психует, скорее, бесстрастно дополняет сестру. Он ещё не до конца простил отца и надолго оставаться с ним не горит желанием. Но лед определенно тронулся. – Мы со Стасом хотим в Казань полететь. Ак Барс – Авангард, – смотрит на меня так, будто бы мне это должно говорить о чем-то.

Они издеваются? Я так-то тороплюсь.

Как по заказу начинает звонить мой телефон.

Передаю Мишеньку брату, а сама принимаю вызов, торопливо напоминаю детям, что скоро вернусь.

– Вика, группа захвата готова. Можешь не торопиться. Через пять минут штурм начнем.

– Отложите. Я сейчас. Уже подхожу.

Ускоряю шаг, на ходу начиная расстегивать пуговички на утепленном пальто.

Влетит мне от Вовы по первое число… Как пить дать влетит!

Я ведь обещала ему, что буду сидеть в декрете как минимум три года. Носа в Управлении не покажу!

«Ну, собственно, я его и не обманула! Я ведь не в стенах родной структуры находиться буду», – успокаиваю себя. Безрезультатно.

– Зря я тебя дернул, – слышу, как Федя тяжело вздыхает. – Просто вспомнил этого паренька и то, как ты не хотела для него реального срока…

– Всё ты правильно сделал! – уверенно произношу.

Мы собирались с детьми на прогулку, когда он позвонил. Сказал, что один из моих бывших подследственных после отсидки снова взялся за старое, да ещё планку задрал – решил ограбить банк!

Я паренька помню, впрочем, как и всех остальных.

Боже, он так плакал на допросе, что при всем желании не забыть.

По глупости попал в очень плохую компанию. Сам из неблагополучной семьи, отцом рано стал, денег, естественно, не хватало. Двоюродный брат подсказал легкий способ заработать – постоять на шухере, пока он с друзьями будут грабить ювелирку.

Итог – поломанная жизнь, а не деньги.

Тюрьма мало кому на пользу идет, вот и у него, по всей видимости, кукушечка отлетела, если снова решил взяться за старое. Неужели мало показалось?

– Мои парни готовы. И снайпер на позицию вышел. Пора начинать, – командир группы захвата отчитывается Феде.

– Немного повременим, – вмешиваюсь в их разговор, мысленно себя коря.

– Вика, даже не думай! Я ещё жить хочу… Меня твой муж лично прикопает в лесу, если с тобой что-то случится, – протестует Федя, когда я вручаю ему свое пальто.

О, зная своего мужа, могу быть уверена, прикопает нас всех, вне зависимости от исхода операции.

– Выбора у тебя нет, дорогой мой. Давай живенько вводи меня в курс дела, а то холодно, – зябко растираю плечи. – Сколько внутри заложников и что у него по оружию? Выходов запасных сколько? – тянусь к карте здания, развернутой на капоте авто.

Если скажу, что не волнуюсь, «налегке» направляясь к двери банка, совру. Страшно каждый раз. К такому невозможно привыкнуть. Каким бы подготовленным и бойким ты ни был, найдется кто-то покруче. Или просто псих, стрелять без разбору много ума не надо.

С главарями хорошо подготовленных банд общаться всегда проще, чем с людьми, доведенными до крайней степени отчаяния. Последним нечего терять, и света в конце туннеля они никакого не видят. Выплескивают свою боль, как получается.

– Виктория Сергеевна, иначе никак, – импульсивно разводит руками Степан – тот самый незадачливый преступник. Взмах руки оказывается слишком лихой, одна из заложниц пугается ещё сильнее и начинает кричать. – Дочке нужна операция. Всего семьсот тысяч, но взять нам их неоткуда! Меня на работу никуда не берут. А деньги срочно нужны.

Честное слово, очень хочется его по лбу ударить. Как был глупым мальчишкой, так и остался. Что это, затянувшийся слепой максимализм, или молодежь реально верит, что так можно куш сорвать? Фильмов дешевых насмотрелись?

– Дай мне свой телефон, – прошу.

– Нет, вы позвоните кому-то из своих, – заявляет, а у самого голос дрожит.

– Кто-то из моих тебе пулю в лоб пустит с минуты на минуту. Подумай хотя бы чуть-чуть головой? Ты хочешь ребенку помочь своему?

Я вот очень хочу попасть к своим деткам. Сейчас – в стрессовой ситуации – потребность в них ощущаю куда сильней, чем обычно.

– Как вы поможете?

– Реквизиты клиники в телефоне есть? Нужно дать мне его и отпустить заложников, и тогда, может быть, увидишь дочку ещё когда-нибудь. Живой и здоровой.

Спустя пять минут набираю личный номер мужа, который знаю я и ещё несколько человек. С ужасом представляю, как вечером он спустит на меня всех собак, причем и в прямом, и в переносном смысле.

Год назад Вова подарил моим детям щенков. Двух доберманов. Сейчас эти милашки полностью сформировались и набрали мышечную массу. Носятся по участку, как два здоровенных коня.

Ужин в моем лице им обеспечен.

– Вова, привет, – начинаю бодро, как только он принимает вызов. А у самой холодок идет по спине. – У меня к тебе просьба есть.

– Вика? Ты где? – спрашивает недовольно.

Что-то мне подсказывает, уже пробивает мою геолокацию.

– У меня к тебе будет просьба. Небольшая… Помнишь, ты спрашивал, какой подарок я хочу на новый год?

***

Владимир

– Где? – спрашиваю у Жеки, на что он, вздохнув, переводит взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

С детьми Вики от первого брака у нас сложились вполне себе дружеские отношения. Но сейчас я не в том настроении, чтоб хоть как-то пытаться создать приветливый вид.

– Наверху. С мамой всё хорошо. Мишку спать укладывает, он долго капризничал.

Ну так ещё бы!

Я, пока ехал домой из области, мысленно представлял, как сворачиваю шею этой поганке. Додумалась же! Насколько яркая и невероятная, настолько и непробиваемая.