Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Уже ближе к вечеру я места себе не могу найти. Успев поговорить и с детьми, и с мамой, и с коллегами – несколько десятков раз – готова на стены лезть. Я физически не могу так долго лежать и столько есть.

Врач меня застает снующей по палате от стены до стены.

– В вашем положении полезно двигаться, но об отдыхе тоже не стоит забывать, – произносит воодушевленно с приветливой улыбкой на лице. – Хорошее питание, побольше отдыха, и беременность пройдет отлично. Если не брать общее переутомление, то вы находитесь в прекрасной физической форме, Виктория Сергеевна. Таким, как Вы, грех не рожать.

– Рожать? – задаю глупейший вопрос.

Представляю, с каким придурковатым выражением лица смотрю на него, но ничего поделать с собой не могу. Его слова о беременности выбивают у меня почву из-под ног.

Мозг уже всё просчитал и понял, но вот с осознанием и принятием дела обстоят хуже.

Слова вонзаются в самое сердце. Меня закручивает вихрем последних событий, я столько нервничала и не берегла себя, что до жути пугаюсь, и врач это видит.

– Вполне возможно, что Вы не знали, – его голос становится ещё мягче. – Срок совсем маленький, но теперь мы знаем и сможем о Вас позаботиться. Если хотите, позвоним мужу, попросим его приехать…

Несмотря на шок, по-прежнему блокирующий мозг, понимаю, что речь идет о Владимире, но всё равно представляю выражение лица Макса, если его сейчас «осчастливить» такой новостью.

Так недолго и вдовой остаться.

– Нет, не стоит. Я сама расскажу. Сюрприз хочу сделать, – на душе внезапно становится тепло и спокойно.

Глава 58

– И кто же тут прячется?

Приподняв край футболки, провожу ладонью по плоскому животу. Разглядываю себя в небольшом зеркале, закрепленном на внутренней стороне дверцы шкафа. Утром пришло осознание. Накрыло меня с головой. Проснувшись в пять утра, я ни о чем другом не могу думать, только о маленьком человечке, растущем во мне.

Мечтала ли я в тридцать пять вновь становиться мамой малыша? Нет и ещё раз нет! Хочу ли я именно этого кроху? Безумно!

Не знаю, как у мужчин, но у женщины материнский инстинкт способен включиться мгновенно, буквально по щелчку пальцев. Я это всё уже проходила. Чувства, испытанные ранее, давно притупились, а сейчас вспыхнули вновь.

Когда я узнала, что Женей беременна, а после и Евой, было очень страшно. Образования нет, своих денег нет, только мама и брат, который в тот момент только пытался встать на ноги. Кроме Максима у меня никакой опоры не было.

Сейчас всё иначе.

Но даже тогда, несмотря на все опасения, я была счастлива. Этот малыш заслужил тех же эмоций. И они есть.

Несколько раз меня подмывало сообщить Вове радостную новость по телефону. Записала парочку голосовых и текстовых сообщений, а после снесла.

Хочу увидеть его реакцию на известие собственными глазами.

Как я успела понять, тесных и доверительных отношений с семьей у него не сложилось, что может быть проблемой, хоть и небольшой. Я ведь тоже, наученная материнским примером, порой не могу остановиться, разделить с кем-то трудности и заботы… Меня просто не учили такому. А после тридцати меняться катастрофически трудно.

Легкий стук в дверь отрывает меня от разглядывания собственной внешности. Успеваю наспех одернуть футболку и выглядываю из-за дверцы, придерживаясь за её край.

– Войдите.

Дождавшись моего разрешения, в палату входит Анюта.

В первые секунды она хмурится, внимательно вглядывается в мое лицо, а после выдыхает с явным облегчением.

– Ну ты и напугала меня, Фро… – осекается, поняв, что обращение по фамилии бывшего мужа (в моей голове Максим уже однозначно бывший). – Вика! Это какой-то кошмар! С тобой как на пороховой бочке! Бедные мужики…

– А они-то тут причем? – не могу смешка сдержать.

– Как это причем? Обычно они в передряги различные попадают, а у нас ты без тормозов!

– За это ты меня и любишь, – закрыв шкаф, выхожу к ней и крепко обнимаю за плечи. Она теплая, почти что горячая, перегрелась на утреннем солнышке, пока спешила ко мне.

– Очень люблю! А переживаю и того сильнее! Ты когда научишься телефоном пользоваться? Могла ведь мне позвонить! Я бы ещё вчера к тебе заглянула, вдруг что принести нужно? Пришлось самой ориентироваться, – она приподнимает пакет, с которым пришла. – Тут еда, соки, одежда сменная на всякий случай.

– Что бы я без тебя делала, – чмокаю её в щеку и за руку тащу к больничной койке.

Она следует за мной. Торопливо распихивает гостинцы по полочкам тумбочки, одежду оставляет на краю постели. Садится на стул.

Гляжу на нее и понимаю, как мне повезло. Нам не нужно быть на связи круглосуточно, чтобы оставаться на одной волне. Взаимопонимание складывается само собой, хотя чего греха таить – мы разные очень.

– Отругать тебя мало! Я дозвониться не смогла и набрала Стаса. Он мне и сказал! Тебя же не разболтать! Партизанка недоделанная! Не ранили хоть?

– Как видишь, жива и здорова, – с улыбкой развожу руки в стороны, дескать, смотри сама. Настроение у меня приподнятое, как же иначе?! Известие о малыше зарядило силами и положительными эмоциями.

Мы общаемся пару минут, как вдруг выражение её лица резко меняется. Проследив взгляд, понимаю, что она заметила принесенный утром медсестрой поднос с медикаментами. Ничего сверхъестественного, всего лишь витамины.

– Я их знаю… Они ведь… – резко подняв голову, Аня заглядывает в мои глаза.

Тоже мне сыщик!

Всего лишь на долю секунды я задумываюсь о том, стоит ли врать. Причин для этого никаких, разве что Вове первому рассказать хотела.

Вздохнув, жду от нее разоблачения. Пока шестеренки в голове подруги крутятся, закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Сложно припомнить, сколько раз она слышала от меня фразочки по типу: «За третьим? Ну нет. Я свое отрожала!». Глупости, конечно. Просто Бог упас от волокиты с Максимом, ведь будь у нас третий маленький ребенок, он бы давил на мои материнские инстинкты более остервенело.

– Викуль, ты беременна? – Аня пугается, едва ли не за сердце хватаясь. Вот это реакция. – Но как… Вы