Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

ни одному руководителю не понравится. Удар как по репутации и возможности дальнейшего роста, так и по психике. Ты это и без меня знаешь отлично, – подытоживает он невесело.

– Вы успели вовремя, – вспоминаю тот день и невольно морщусь. Ещё бы немного… Задержись они и Федя на пару минут, и одному Богу известно, как бы всё закончилось. Предательство Ромы на тот момент меня дезориентировало, не факт, что я смогла бы здраво и быстро среагировать.

– Можешь Арсеньеву спасибо сказать. Он быстро понял, что за тобой глаз да глаз нужен.

Вспоминаю, с каким шальным взглядом Вова ходит последние дни, и становится ясно – благодарность моя удалась. Как говорится, на славу!

В преддверии нового жизненного этапа мы оба счастливы, и если я хотя бы отдаленно понимаю, что именно нас ждет, то для него ребенок – совсем неизведанный мир.

– Кто будет Наталью Петровну допрашивать?

– Вика! – он стонет едва ли не в голос.

– Я просто спросила. Не претендую. Побуду в комнате наблюдения.

– Уверена, что тебе оно нужно? Ты уже сделала всё, что могла. Нашла Ксению, что важно, живой, дальше специалисты и отец помогут. Задержания прошли массовые, давно у нас так лихо никого не трусили. Порядка двадцати задержанных только из высшего звена. Лет на пять судебку работой обеспечили.

– Ты думаешь, что я не в себе? – осторожно интересуюсь.

– Если быть честным, я думаю, что таких, как ты, не встречал раньше. Мало кто может похвастаться умением до последнего отстаивать свои убеждения и четко идти к поставленной цели.

– Компромиссы жизнь облегчают, – двумя пальцами растираю переносицу. В ближайшем будущем мне предстоит учиться новым обязанностям и на пару лет точно забыть о работе.

– Облегчают, но не вызывают такого колоссального уважения.

– Ты преувеличиваешь, Вить. Дело совсем не в храбрости. У меня просто всё остальное отобрали. Ничего не осталось кроме работы. Терять нечего, – голос немного садится. – Только сейчас вроде как тучи рассеиваются.

– Жалеешь, что его не простила?

– Нет, нисколько. Я бы не смогла. Но я не осуждаю тех, кто прощает и закрывает глаза на многие непорядочные поступки близких людей. Тысячи женщин живут так, прощая, потому что хотят быть счастливыми. И я – прекрасная иллюстрация к тому, как жизнь может сложиться, если немного показать зубки. Большинство предпочтет оставаться в неведении, и я их понимаю.

– Если нужна будет помощь, ты всегда можешь ко мне обращаться.

Немного скованно ему улыбаюсь.

– Аналогично. Всегда буду тебе благодарна и очень признательна.

Протягиваю в его сторону сжатую ладонь, и Витя ударяет своими костяшками об мои.

Дальше рабочий день пролетает со скоростью звука. Несколько допросов идут чередой один за другим. Материалы уголовных дел этой «веселой компании» в суд нужно будет фурами доставлять. За двадцать лет они столько всего наворотили, что хищения в крупных размерах – это всего лишь вершина айсберга, милые безобидные лютики-цветочки. Самых серьезных дел своего свекра я, как оказалось, не знала. И знать не хочу.

Меня интересует исключительно девочка Ксюша и её здоровье, как физическое, так и моральное. Поэтому ближе к концу рабочего дня еду в больницу.

Раздается телефонный звонок. Лезть в сумочку за телефоном совершенно не хочется. Нажимаю кнопку на приборной панели, и из динамика мерса звучит голос Арсеньева.

– Куда ты собралась снова? – пытается говорить строго, но я слышу, как он улыбается.

Кажется, сейчас он постоянно только этим и занят. Того и гляди растеряет свой авторитет среди подчиненных. Не простит мне, если тот же Виталий при виде него трепетать перестанет.

– К Ксюше в больницу. Купила фрукты ей и несколько книг, которые она просила.

– Отлично. Я тебя заберу.

– Не уверена, что получится… Давай завтра?

Он молчит пару секунд, ждет от меня пояснений. Все последние дни мы провели вместе. И это было прекрасно.

– Я сегодня за Евой поеду, – останавливаюсь на красный сигнал светофора и перевожу дух. – Она домой возвращается. Теперь насовсем.

Мы очень долго общались с ней вчера перед сном. Дочка сама позвонила. Я слушала её и понимала, как тяжело даются слова извинения, но это первый опыт, и он не прост для каждого. Самый трудный и самый запоминающийся. Позволила ей высказать всё, что накопилось в душе. А сегодня днем она позвонила и попросила забрать её как можно скорее.

Больше ни с бабушкой, ни с отцом мы жить не хотим.

К тому же чисто физически с ними жить ой как непросто, учитывая те статьи, что им светят. Макс пока что на свободе, но никто не может гарантировать ему её в будущем. Судейским составом служба безопасности занимается, и я уверена, там есть что искать.

– Отлично, завтра нас познакомишь, – Владимир не спрашивает. Утверждает, и я не спорю.

Он во многом идет мне на уступки. Лояльно относится к заскокам, мне тоже нужно заново учиться прислушиваться к чужому мнению.

Раньше я постоянно только этим и занималась в семейных вопросах, а потом Макс разрушил нашу систему координат. Мерзко и беспринципно растоптал во мне всё живое.

Ломать, как известно, не строить, и кто знает, сколько Вове придется сил приложить, чтобы оживить во мне доверие к людям.

Когда я сворачиваю на улицу, где расположен особняк свекров, Ева уже стоит с чемоданом на подъездной дорожке.

При виде меня её улыбка сверкает так, что на душе тепло становится. Моя девочка рада нашей встрече, и это не может не радовать.

– Ты зайдешь с бабушкой и папой поздороваться? – спрашивает она после долгих объятий.

Макс уже вернулся из долгого пешего приключения под названием «В запой»? Удивительно, как и то, что он вообще в нем оказался.

Я никогда не думала, что мой муж может оказаться настолько слабым. В моих глазах он всегда был уверенным в себе, сильным и мужественным. Это я упорно не замечала его слабостей? Или сработал катализатор? Мы все состоим из энергии, и порой её потоки странным и необъяснимым образом могут не совпасть. Достаточно одного единственного человека в окружении, чтобы запустить механизм самоуничтожения. Или, наоборот, кто-то особенный нас будет держать на плаву в одиночку…

Хочу оставаться в неведении, кто именно его разрушил. Алла своим появлением. Или я уходом.

– В другой раз, малышка. День был долгим, да и я хочу подольше с тобой побыть, –