Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Перед тем как открыть дверь, оборачиваюсь. Судя по шуму воды, он меня послушал. Неужто ли…

Не представляю, хватит ли его силы воли надолго, но хочется верить, что ради детей он готов на многое, в том числе вывернуть себя наизнанку. Уверена, внутри есть что-то приглядное.

– Где он?

От тона Арсеньева у меня сбивается дыхание.

Выглядит так, будто немного – и уже не сможет сдержаться.

Только заметив у него за спиной нескольких своих коллег, понимаю, что это они по душу Фролова пришли, а не Вова.

– Виктория Сергеевна, Вы позволите?

– Воспрепятствование осуществлению правосудия? Боже упаси. Он весь ваш. Только, пожалуйста, не на моих глазах.

Оставляю мужчин и иду на кухню.

Макс, за что ему большое спасибо, сцен больше не устраивает. Понимаю, что они ушли, лишь по дверному хлопку.

Замираю, стоя рядом со столешницей. Прислушиваюсь к себе.

Радости нет, как и горечи. Не знаю, не хочу даже думать о том, что сумеют бывшему мужу вменить. Большой мальчик ведь, разберется самостоятельно?

Конкретно его зарывать я бы не стала, любовь к нашим детям бы не позволила. Но он сам выкопал себе яму.

Таких, как он, сотни. Тысячи должностных лиц превышают свои полномочия, берут взятки, убивают свою совесть, чтобы не мучила. Кто-то садится реально, кому-то достаточно проявить щедрость и сговорчивость. Следствие, а после и суд, разберётся получше меня.

Отпуская, я действительно хочу его отпустить. Пожелать счастья и начать новую жизнь, в которой меня ничего не будет ко дну тянуть.

Прикрываю глаза, когда за моей спиной Вова оказывается. Подходит бесшумно, но я ощущаю тепло.

– Испугал тебя? – наклонившись, целует в плечо.

– Не успел. Вы сразу приехали.

Запрокидываю голову, упираясь затылком в его плечо. Безумно уютно. Крепкие горячие ладони сразу оказываются на моей – всё ещё – талии. Стискивают её с силой, но аккуратно.

Он снова целует, на этот раз в висок.

Безмолвная поддержка приводит в действие спусковой механизм. Гормоны сделали меня излишне чувствительной.

Он напрягается, сильнее меня к себе прижимая.

В голове масса вопросов и не меньше проблем.

Я нервничаю, гадая, как воспримут наши известия дети. Но сейчас мне очень хочется насладиться приятным моментом. Побыть слабой и беззащитной, любимой и нужной, и вспомнить, как это – жить, зная, что ты не одна.

– Вы только мои, – теплая ладонь скользит по животу, запуская по всему телу мурашки. – С этого дня навсегда.

Эпилог

Полтора года спустя…

Вика

– Женя, ты остаешься за главного. Подождите меня в парке. Я быстро, – передаю сыну ключи от своей новенькой ауди, после чего перевожу взгляд на дочку. – Ева, если Миша захочет пить или потребуется его переодеть – всё необходимое в багажнике.

Поочередно целую детей, чуть дольше задерживаясь над маленьким сыночком, который в этот момент усиленно куксится. Его пухлые щечки настолько сладкие и так вкусно пахнут, что сил оторваться в себе не нахожу. Материнство в девятнадцать и в тридцать пять кардинально разнится. Что тогда, что сейчас я полна трепета и любви к детям, но ощущения совершенно иные. Глядя на детей, чувствую себя окрыленной.

Не удержавшись, достаю Мишеньку из коляски и костяшкой указательного пальца прохожусь по крошечным скулам. Он издает потрясающее «ма-а-а» и улыбается, оголяя свой единственный зубик. Настрадались мы с ним, к слову, знатно. Сначала несколько бессонных ночей, а теперь он так и норовит пустить свое орудие в ход, особенно во время кормления.

– Ты его любишь сильнее, чем нас, – резюмирует Ева.

Жека цокает и качает головой.

Собственно, я с ним солидарна.

Ева всё понимает, но иногда продолжает выводить меня из себя подобными глупостями. Впрочем, злиться на нее не выходит, в любом возрасте дети хотят внимания и признания своей важности для родителей.

– Мы с папой от вас оторваться не могли, когда вы были маленькими. Это сейчас не подступишься, – произношу мягко.

Известие о скором появлении брата изначально не вызвало у детей восторга. Но я и не надеялась. Беременность и для меня неожиданностью стала, что уж говорить о неокрепшей психике?

Женя начал проявлять интерес немного раньше, когда живот начал усиленно расти, а малыш активно толкаться. Еве понадобилось больше времени. Она влюбилась в маленького крепыша на выписке из роддома.

Даже мама моя так не плакала и не восторгалась его румяными щечками, как она. Однако периодически что-то находит. Чаще такое случается в виде манипуляций.

Она очень хочет поехать на новогодние праздники к отцу, я в целом не против, но дожимать, так дожимать, а то вдруг рыбка сорвется с крючка.

Хотелось бы сказать, что не знаю, в кого она такая настырная, но это будет неправдой.

Макс почти год находился под следствием. Не знаю, как ему удалось договориться – специально не вникала в детали его уголовного дела, всячески оберегала себя в беременность, но реального срока он так и не получил. Догадываюсь, что стоило ему это дорого. Вернее, очень дорого. Сейчас он перебрался на побережье и ведет куда более скромный образ жизни. В одиночестве.

Всё, что наживалось непосильно-преступным путем родителями, конфисковали почти сразу. Счета заблокировали, а после вывели все деньги в пользу государства. На него самого мало что оформлено было, так что…

За последний год лично мы с ним общались всего раз. На похоронах моего бывшего свекра. Он и Орехов-старший скоропостижно скончались в Сизо с разницей всего в пару дней.

Хотелось бы удивиться, но причины мне ясны. Вполне