Поверь мне - Тахира Мафи

Но видеть ее такой…

Невозможно описать, что это со мной делает — видеть ее настолько счастливой, улыбающейся так широко, что она едва может говорить. Я знаю лишь одно: я никогда не хочу делать ничего, что могло бы это прекратить.

Мы следуем за Кенджи и Уинстоном, к которым быстро присоединились их вторые половинки, Назира и Брендан, в то время как остальная толпа следует неподалеку. Кажется, я единственный из нас, кто не знает, куда мы идем, и Элла все еще отказывается рассказать мне что-либо еще о нашем пункте назначения.

— Ты хотя бы скажешь, покидаем ли мы Убежище? — спрашиваю я.

Она улыбается, глядя на меня. — Да и нет.

Я хмурюсь. — Мы идем куда-то, чтобы увидеть то, что ты хотела мне показать? Или это что-то другое?

Ее улыбка становится шире. — Да и нет.

— Понятно, — говорю я, щурясь в даль. — Значит, ты намеренно меня пытаешь.

— Да, — говорит она, тыча меня в живот. — И нет.

Я качаю головой, слегка смеясь, и она снова тычет меня в живот.

— Ай, — тихо говорю я.

Элла сияет, прежде чем обвить руками мою талию, обнимая меня на ходу, совершенно не обращая внимания на то, что она спотыкается каждые несколько шагов. Я настолько непостижимо счастлив, что, кажется, потерял большую часть своих мозговых клеток. Я едва могу собрать мысли.

Спустя мгновение Элла говорит: — Знаешь, не так уж весело тыкать тебя в живот. Это даже невозможно, по правде говоря, тыкать в твердые мышцы. — Она проводит рукой под моей рубашкой вверх, затем медленно вниз по торсу. — Все это работало бы гораздо лучше, если бы у тебя было хоть немного жира на теле.

Я делаю успокаивающий вдох. — Сожалею, что разочаровал тебя.

— Я не говорила, что разочарована, — говорит она, все еще улыбаясь. — Я обожаю твое тело.

Ее слова вызывают тлеющий жар где-то глубоко внутри меня. Я напрягаюсь, когда она вычерчивает узоры на моей коже, ее пальцы скользят по пупку, прежде чем снова медленно двинуться вверх, с мучительной тщательностью вырисовывая линии.

Я наконец накрываю ее руку своей.

— Это, — говорю я, — очень отвлекает.

— Что именно? — Она даже не смотрит больше на путь впереди. Одна ее рука обвита вокруг моей талии, а другая беззастенчиво засунута под мою рубашку. — Это? — Она проводит рукой по моему прессу, неуклонно двигаясь вниз. — Это отвлекает?

Я вдыхаю. — Да.

— А что насчет этого? — говорит она, глядя на меня, картина невинности, в то время как ее свободная рука опускается ниже, затем проскальзывает как раз под пояс моих брюк. — Это отвлекает?

— Элла.

— Да?

Я смеюсь, но звук получается прерывистым. Нервным. Борьба — сохранить контроль, необходимый, чтобы мое тело не объявило всем присутствующим, чем бы я предпочел заниматься прямо сейчас.

— Хочешь, чтобы я остановилась? — спрашивает она.

— Нет.

Она улыбается шире. — Хорошо, потому что…

— Если вы, двое, собираетесь быть отвратительными в свой свадебный день, — говорит Кенджи через плечо, — не могли бы вы хотя бы шептаться? В этой толпе тесновато, окей? Никто не хочет слышать ваши грязные разговоры.

— Да, — говорит Назира, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нас. — И никаких милых разговоров тоже. Милые разговоры крайне не поощряются в любой день, но особенно в ваш свадебный.

Рука Эллы мгновенно исчезает с моего тела.

Она поворачивается к ним лицом, момент почти забыт; я же, с другой стороны, нуждаюсь в минуте. Эффект, который она оказывает на мои нервы, рассеивается дольше.

Я медленно выдыхаю.

— Я начинаю думать, что вы, двое, возможно, превращаетесь в одного и того же человека, — говорит Элла. — И я не уверена, что говорю это как комплимент.

Кенджи и Назира смеются над этим, Кенджи обвивает рукой талию Назиры на ходу, притягивая ее ближе. Она прижимается к нему, оставляя быстрый поцелуй у основания его челюсти.

Провокации Кенджи стали безобидными в последние недели. Его укус — скорее привычка, чем нечто вредоносное, ибо он не в том положении, чтобы критиковать. Он и Назира неразлучны настолько, насколько это возможно в эти дни, они уединяются в темных уголках при каждой возможности. Справедливости ради, всем нам сейчас не хватает уединения; очень немногие имеют свои собственные комнаты в данный момент, что означает, что мы не единственные, кто демонстрирует привязанность на публике.

Хотя Кенджи и Назира, кажется, по-настоящему счастливы.

Я знаю Кенджи не особенно долго, но Назиру… я никогда не думал, что увижу ее такой.

Полагаю, она могла бы сказать то же самое обо мне.

— Знаете, технически, вам, двое, сейчас вообще не следовало бы быть вместе, — говорит Уинстон, поворачиваясь к нам лицом. Он идет задом наперед, говоря: — Жених и невеста не могут просто тусоваться вместе в день свадьбы. Традиция этого не одобряет.

— Отличный пункт, — добавляет Брендан. — И поскольку они оба такие чистые, невинные души, мы бы не хотели, чтобы они рисковали случайным, непристойным контактом кожа-к-коже.

— Да, думаю, для этого, возможно, уже слишком поздно, — говорит Кенджи.

— Серьезно? — одновременно говорят Брендан и Назира.

Брендан смеется, но Назира резко оборачивается, чтобы посмотреть на Эллу, чья ответная краска на лице почти подтверждает их подозрения.

— Вау, — через мгновение говорит Назира, кивая. — Класс. У тебя интересные приоритеты.

— О боже мой, — говорит Элла, закрывая лицо рукой. — Иногда я вас правда ненавижу, ребята.

Я решаю сменить тему.

— Мы скоро доберемся до этого таинственного места назначения? — спрашиваю я. — Мы шли так долго, что я начинаю задаваться вопросом, не понадобится ли мне международное разрешение.

— Этот парень серьезно? — с раздражением кричит назад Уинстон. — Прошло от силы пять минут.

— Спринт на две мили — в гору, на жаре, в костюме — и он даже не вспотел, — говорит Кенджи. — Даже не дал мне отдохнуть тридцать секунд. Но это… да, это для него слишком. Логично.

— Ладно, можешь их игнорировать, — говорит Элла, снова беря меня за руку. — Мы уже довольно близко. — Я чувствую, как ее энтузиазм нарастает с новой силой, ее глаза светятся, когда она вглядывается вперед.

— Так… что изменилось вчера? — спрашиваю я ее. — Чтобы все это устроить?

Элла смотрит вверх. — Что ты имеешь в виду?

— Вчера Нурия сказала мне, что по ряду разных причин свадьба для нас была практически невозможна. Но сегодня… — я оглядываюсь вокруг, на массу людей, жертвующих часами своей работы и жизни, чтобы помочь организовать это мероприятие — …эти проблемы, кажется, больше не актуальны.

— О, — говорит Элла и вздыхает. — Да. Вчера был бардак. Я правда не хотела ничего откладывать, но было просто слишком много разных катастроф,