Истинная заноза для декана - София Руд

Глава 20. Севиль

Что есть сил бегу по коридорам, чуть не уходя в виражи на поворотах. На ступенях порога едва не ломаю ногу, неудачно наступив на край ступени. Больно, но я не останавливаюсь.

Перед глазами та гадкая статья.

«Адептка Р. призналась, что заманила адептку А. в таверну обманом и, угостив лимонадом, опоила её (что подтверждается заключением лекаря), чтобы выставить в дурном свете. Также учащиеся академии утверждают, что адептка А. прилежна в учебе и неконфликтна, а слухи о ней — происки завистников. Адептку Р. будет ждать наказание в виде отчисления из академии за нарушение Устава и преступный умысел…»

Дальше я не читаю, перевожу испуганный взгляд на ректора.

— Кто такая адептка Р.?! — только и спрашиваю я, хотя глубоко в душе уже знаю ответ.

— Севиль Рэйн, конечно же, — усмехается ректор, говорит что-то ещё.

Н я его почти не слышу, ровно до последней фразы, после которой почва почти уходит из-под ног.

— Не беспокойся, уже через час этой девицы не будет в академии, и скоро все забудут об этом скандале.

— Через час?! — охаю я и, уже не слушая воплей дядюшки за спиной, вылетаю из палаты.

Я мчусь сломя голову в общежитие. Раз сейчас далеко за полдень, Севиль и Линда должны быть в комнате за уроками.

Но я замечаю их на половине пути, в саду. Блондиночка уже не в форме, а бледно-розовом платье, а в её руках небольшой саквояж чёрного цвета.

Едва не падаю на вираже, пытаясь сменить маршрут и повернуть к подругам, но, подбежав, слышу гневный рык Линды.

— Как ты могла со мной так поступить? Мы обе в этом замешаны, и ты обещала, что признаваться пойдём вместе! — ругается брюнетка так, что, будь ситуация иной, я бы не решилась к ней подходить.

Но Севиль…

— Амалия! — Блондинка переводит взгляд с рассерженной подруги на меня и… улыбается.

Боги, её отчисляют с позором. Семья наверняка будет в гневе, а у Севиль ещё есть силы на успокаивающую улыбку для друзей? Да, именно успокаивающая, ибо в голубых глазах подруги грусть и страх, которые она упорно хочет от нас с Линдой спрятать.

— Как ты? — Блондинка подходит ко мне.

— Это я должна спрашивать у тебя! — сержусь я на неё ничуть не меньше, чем Линда. — Зачем ты пошла к журналистам и министерскую комиссию? Зачем ты взяла всю вину на себя?

— Потому что это правильно. Я позвала тебя в ту таверну, — только и говорит мне Севиль, нежно касаясь своими тонкими пальцами моих холодных от волнения рук.

Кто ещё кого должен утешать?!

— Не ты, а мы! — сердито шипит Линда. — Мы позвали Амалию в таверну. И мы должны были разделить наказание на двоих, как и договаривались! А ты зажгла сонную ароматическую палочку, из-за которой я всё проспала, и ты пошла в одиночку, предательница!

— Думаешь, я могла допустить, чтобы тебя наказали? А если бы твоя семья узнала? Что бы они с тобой сделали, Линда?! — ругается Севиль.

— А твоя семья лучше, что ли? Они только спят и видят, как бы выгодно продать тебя замуж за этого придурка! И сейчас ты дала им отличный повод отдать тебя ему хоть завтра! — чуть ли не в слезах выкрикивает Линда, переживая за подругу больше, чем за себя.

Как же больно на это смотреть. Я догадывалась, что у девочек непростые судьбы, но чтобы насильно выдавать замуж…

— Ну, может, этот засранец откажется от невесты, гуляющей по тавернам? — произносит Севиль, хотя и сама в это ни капли не верит.

— Ты серьёзно?! — охает Линда.

— Хватит. Со своими проблемами я разберусь сама. Главное, что теперь здесь всё по справедливости, — только и выдаёт наша блондинка.

Она, несмотря на свою улыбку, вот-вот заплачет.

— Что было справедливо, Севиль? — не выдерживаю я. — Мы втроём были в этой таверне. И я прекрасно знала, куда иду. Ты меня не опаивала!

— Что? Такого я не говорила…

— Тем более! — злюсь я.

Значит, дядя приложил руку к тесту? Что ж, придётся испортить его планы.

— Я сейчас же пойду к журналистам, в министерство и везде, куда надо, и скажу, что ты просто хотела спасти меня! Тебя не отчислят! Никакой свадьбы по принуждению не будет! — решительно выдаю я и тут же шагаю в сторону ворот академии.

— Никуда ты не пойдешь! — Блондинка преграждает путь. — Тебе надо выжить и вернуться домой, а не наживать себе проблемы!

Что?

Мне сейчас послышалось? Что значит «вернуться домой»? Может, они семью Амалии, точнее то, что от нее осталось, имеют в виду?

Только вот взгляды девушек сейчас утверждают обратное. Они будто бы знают, что я не та, за кого себя выдаю.

— Амалия ненавидит тот лимонад, который понравился тебе. У Амалии нет способностей к огню. И да, Амалия знала про запрет на посещение таверны в учебный год, но ты нет. Ты не Амалия, потерявшая память. Ты совершенно другой человек! — вдруг выдаёт Севиль.

Шок накрывает с головой.

Даже пальцы идут дрожью, а я всё ещё надеюсь, что эта пылкая речь мне померещилась, но нет…

— Вы знали? Вы всё это время знали? — едва выдавливаю я из онемевшего рта.

— Догадывались, — кивает Линда

А голос её звучит уже тихо, даже с хрипотцой.

— Ну и вчера убедились окончательно, что ты никакая не Амалия.

— Клянусь, я не опасна! Я не по своей воле заняла её место и никому не хочу зла! — произношу я как можно скорее.

Хотя девочки вроде и не думают натравливать на меня местную инквизицию, или что там у них.

— А мы так и не думаем… ну, теперь. Поначалу, конечно, были разные мысли, но, пока мы испытывали тебя, поняли, что ты неплохой человек. Кстати, ты знаешь, что говоришь во сне?

— Что?

— Ты уж прости, мы не хотели подслушивать. Сначала думали, что ты головой поехала, когда про приют, бандитов и какого-то котёнка бубнила. Но потом всё встало на свои места.

— Погодите! – прошу я, ибо в голове каша.

Девочки замолкают, и этой пары секунд мне достаточно, чтобы переварить всё, что я услышала. Они сразу заподозрили, что я не Амалия, а потом