Истинная заноза для декана - София Руд

— Дядя, вы чего?! — Я подскакиваю на ноги на случай, если придётся бежать.

— Как ты смела позволить себе так опозорится?!

Он это про декана Рэймара? Про то, что тот счёл меня пьянчужкой? Так я не виновата!

— Вы всё не так поняли. Это последствия зелья, которым меня опоили! — спешу я заверить ректора, пока тот не схватил ещё какой-нибудь подходящий для метания в адептов предмет. — Я всё объясню декану!

— Тут не только декану нужно объяснять! Тут всему миру придётся! — рычит на меня ректор.

Но я не понимаю, о чём он.

— Газету подними!

— Какую газету? — Я оглядываюсь по сторонам, и меня осеняет, что тот самый свёрток, которым в меня запульнули, должно быть, и есть искомое.

Шероховатая бумага хрустит в пальцах, пока я её разворачиваю, взгляд падает на цветную фотографию, которая движется, будто анимация на экране смартфона, и волосы встают дыбом.

Там девушка, выходящая из таверны на подгибающихся дрожащих ногах. То и дело сейчас оступится и упадёт. Щёки не просто румяные, а почти красные. И кончик носа тоже. А взгляд стеклянный, будто она не в себе.

То есть не она, а я! Это ведь я!

Как откуда?

— Эта Мэрди Шир, трижды проклятая журналистка, чтобы ей жуком оказаться в следующей жизни, проходу никому не дает! А тут такая новость! Скандал! — размахивая руками, рычит ректор, расхаживая из стороны в сторону. — И кто ей подарил повод для скандала?! Ты, Амалия, ты! — Он указывает на меня пальцем с такой ненавистью, что проткнул бы насквозь, если бы я была ему не нужна. — Ты почитай! Почитай!

Почитаю. Теперь уж точно!

Перевожу растерянный взгляд с взбешенного ректора на заголовок: «Истинное лицо академии Арваса!». А затем статья, из которой я обрывками выхватываю:

«Мои дорогие и обожаемые читатели, вашей преданной блюстительницей закона и морали вчерашним днем была замечена не кто иная, как одна из учащихся расхваленной академии Арваса — адептка А.

Несмотря на установленные законы морали, которых должны придерживаться все академии нашего государства, эта юная барышня не просто посетила городскую таверну во время учебного года, но и вышла оттуда, если это так можно назвать, в совершенно бесстыдном состоянии, как вы можете сами наблюдать (прим.: см. моментофиксацию № 1).

Как мне удалось выяснить, адептка А. и до этого нарушала Устав академии, но, как утверждают доверенные лица, была оправдана, а не отчислена.

Уважаемый ректор Деригар, вы и сейчас продолжите утверждать, что в вверенном вам учреждении нет коррупции или кумовства?

Не верю! Общество имеет право знать правду и требовать справедливости!»

Ох, какая резкая дамочка.

— Дочитала? — рявкает ректор, едва отрываюсь от букв. — Теперь понимаешь, что ты наделала? Эту статью и в министерстве увидели! Они направляют проверку, а может, даже и журналистов, чтобы уверить общественность, что у нас тут всё по закону! Вот как мне тебя защищать теперь? Нет! Как ты выполнишь миссию, если тебя отчислят?! — выпаливает он на одном дыхании так, что уже сам похож на дракона в полуобороте.

Но, если без шуток, второй ипостаси у него, кажется, нет. Что не может не радовать. Зажарил бы пламенем!

— Как раз об этом и хотела с вами поговорить, — тихонько начинаю я, надеясь, что мужчина успокоится и начнёт не упрекать, а обсуждать со мной решение проблемы.

— Поговорить?!

— Для начала уверяю, что я ничего, кроме лимонада, в таверне не пила…

— Плевать, что ты там пила! Одна, что ли, такая, кто туда ходит? Я зол, что ты попалась этой жужжащей навозной мухе Мэрди Шир! Она из всего такой скандал создаст, что мама не горюй! Хоть бы подумала, в каком виде из этой проклятой таверны выходишь! Ты едва на ногах держалась!

— Это из-за зелья! — спешу сообщить я, чтобы остановить этот залп упрёков, который вот-вот перейдёт в запугивание перспективами страшного будущего.

— Какого ещё зелья, Амалия?!

— Того самого, что подсыпал мне дядя! А потом переместил меня куда-то и напугал до черт… и очень напугал!

— Дядя? — переспрашивает ректор.

А его голос резко переходит с крика на хрип. Он даже побледнел будто бы.

— Альберт? Он вышел на тебя лично? Что сказал?

— Что если я не доберусь до кристалла в течение месяца, то… нам всем будет плохо, — шепчу я в ответ.

У ректора, кажется, сердечный приступ сейчас начнётся.

— Весьма вовремя! Весьма! — Он хватается за седую голову и не просто садится, а падает со всей высоты своего роста на стул.

Тот поскрипывает от излишнего веса, но вроде ломаться не собирается.

— Ты полгода вокруг декана Рэймара круги нарезала, и толку ноль, а тут месяц? А если проверка министерская явится, то считай, что у тебя трёх дней нет. Так не пойдёт. Мы должны тебя спасти. С кем ты была в таверне? Вспоминай!

— Что? Зачем?

— Скажем, что тебя обманом туда заманили! Это единственный шанс выиграть время. Ну же, не тяни! Говори! — требует ректор, сверкая своими серыми глазами так, что я вздрагиваю.

Если бы взглядом можно было приставить нож к горлу, ректор бы это сделал. Так сильно он жаждет услышать от меня правильный ответ. А выражение его лица будто говорит: «Только попробуй смолчать – убью!»

— Я бы хотела назвать имена, но там я была одна, — сообщаю я ректору.

Он чуть ли не взрывается от злости.

— Не смей мне врать!

— Я не вру. Я случайно туда заглянула, пить хотелось. А шла одна. На встречу. У книжного киоска она была назначена.

— У книжного чего?! — переспрашивает ректор.

Боги, что я ляпнула? Какой киоск в этом мире? Хотя почему бы и нет? Не могли, что ли, и здесь такое название ларьку придумать?

— У книжной лавки, — исправляюсь я быстро, как только могу.

Но ректор уже успел что-то заподозрить.

— Книжная лавка вообще в другой стороне! Что ты все время выдумываешь? Не первый раз замечаю за тобой что-то странное! Ты что-то от меня скрываешь, Амалия?

О, мамочки. Не думала, что до этого дойдёт, но выбора, кажется, нет. Не сделав этот шаг, я никогда не пойму, что именно от меня хотят эти люди.

— Ректор… дядя, я должна вам кое-что сказать. — Я набираюсь смелости и выпаливаю.

А