Истинная заноза для декана - София Руд

— Ты взяла всю вину на себя, зная, что я ненастоящая Амалия?

— А что это меняет? — только и жмёт плечами Севиль. — Это по справедливости. К тому же ты и сама не раз прикрывала нас. Тогда в ванной, да и в таверне ты не хотела нас выдавать, хотя это могло тебя спасти. Так что всё по-честному.

— Но…

— Знаешь, наверное, это сильнее всего отличает тебя от настоящей Амалии. Она никогда бы не стала рисковать собой, чтобы спасти других. — Линда грустно кивает головой. — И с нами она сдружилась лишь из выгоды. Мы не сразу это поняли, а потом вдруг резко появилась ты.

— Ты знаешь, где настоящая Амалия?

Только успеваю покачать головой, как нас прерывает громкий голос.

— Севиль Рэйн! С вещами на выход! За вами прибыл отец! — выдаёт какой-то мужчина.

И от слова «отец» мои девчонки бледнеют на глазах.

Глава 21. Распределение

— Нет, не пущу! — Линда встаёт грудью.

И я хоть и не до конца понимаю, что там за отношения у Севиль с отцом, но охотно принимаю ту же позицию.

Вот только кто нас, простых адепток, слушать будет.

— Вы двое, не мешайте или тоже вылететь захотели? — рявкает мужчина, который невольно напоминает мне Аргуса Филча из «Гарри Поттера».

Ему только кошечки, миссис Норрис, не хватает, а так точь-в-точь.

Угрюмый, волосы жидкие, сальные и готов всех тут ненавистным взглядом поубивать.

— Девочки, не нужно. Что сделано, то сделано. Упрямством вы уже ничего не добьётесь. Только хуже будет, — говорит нам Севиль.

— Но твой отец… он же…

— Справлюсь! А если что, подам вам сигнал, и вы придёте на помощь, договорились? — кивает нам Севиль, и как бы я не хотела ей возразить, понимаю, что выбора нет.

Но кое-что для неё я сделать всё же могу. Давно засматривалась в зеркало на красивые серёжки Амалии Арто, мне нравилось, как большие синие камни перекликаются с цветом глаз. И камни эти не дешёвые, потому наспех снимаю украшения и кладу в руку Севиль.

— Только попробуй отказаться. Я должна тебе куда больше, чем эти камни, — произношу я.

И на губах подруги вырисовывается благодарная улыбка. Линда тоже достаёт что-то из сумки и точно также отдаёт Севиль, веля взглядом даже не думать противиться, а секунду спустя мы со слезами на глазах смотрим в спину уходящей блондиночке.

Боги, а я ведь даже не думала, что могу так быстро привязаться к кому-то. Как же разрывается сердце из-за тревоги за неё.

— На каникулах мы её проведаем и убедимся, что она не даст себя в обиду, — быстрее меня приходит в себя Линда.

От слёз в ее глазах следа не осталось, она теперь похожа на военного, даже кулаками хрустит.

— Ну-ка не кисни! Тебе ещё предстоит рассказать мне, кто ты такая, — напоминает подруга.

И, несмотря на то что её голос звучит строго, в нём совсем нет угрозы.

Напротив, я уверена, что она на моей стороне, и это тот самый лучик света, что не даёт мне кануть в пучину отчаяния и грусти.

— Всё расскажу, — киваю я.

Только вот, едва мы находим тихое уединённое место, как нас прерывают.

— Вы что, на распределение не собираетесь? — рявкает какой-то мальчишка. — Ректор велел быть всем до единого!

Ох, раз уж ректор велел…

Встаём с холодного каменного подоконника, и обе, как раскисшие призраки, плетёмся на зелёный, залитый солнечным светом стадион. Распределение уже в самом разгаре, а в толпе только и разговоров о декане Рэймаре.

— Хоть бы попасть к нему!

— Я хочу!

— И я хочу!

Шепчутся девчонки, напоминая фанаток, скопившихся в концертом зале и глазеющих на кумира издалека. Только вот самому декану Реймару будто нет никакого дела до этой суеты. Он обводит толпу скучающим взглядом и на секунду задерживает его на мне.

— Вы разве не в курсе, что декан Рэймар девчонок в ученики не берёт? — раздаётся задиристиый голос какого-то мальчишки. — Так что не тратьте время впустую.

«Даже так?» — удивляюсь я про себя.

Тогда почему ректор велел мне во что бы то ни стало попасть на кураторство к декану, если это априори невозможно?

— А как вообще проходит распределение? — тихо шепчу я на ухо Линды, когда мы пробираемся к середине толпы.

Сначала она удивляется по привычке, а потом вспоминает, что мне всё в новинку.

— Ты разве не опускала свое имя в тот ларец? — уточняет подруга, кивая головой в сторону скорее огромного чёрного сундука с золотой окантовкой возле подиума, нежели ларца.

— Не опускала, — шепчу я и вижу в глазах подруги приговор.

— Значит, никуда и не попадёшь, — выдаёт она страшный вердикт.

А перед глазами сразу же возникает лицо гневного дядюшки Альберта и его пугающие слова: «У тебя месяц».

— Адепт Арто! Адепт Арто… — звучит где-то вдали.

— Ты что, оглохла? — Подруга толкает меня в бок.

И только сейчас я понимаю, что меня зовёт ректор. Точнее, называет моё имя.

— Здесь!

— Выйдите вперёд!

Выхожу, хотя и не понимаю зачем. Если имя я не опустила, то и выбирать меня не будут. Однако стоит мне сделать пару шагов, как из сундука вырывается маленький синий огонёк и, сделав смертельную петлю в воздухе, приземляется прямо на плечо… декана Рэймара.

Все присутствующие разом охают, а декан Рэймар не сводит подозрительного взгляда с меня.

Что? Я вообще не знаю, как так вышло! И не только я…

— Разве к декану Рэймару не самые талантливые попадают? Она же даже до середнячка не дотягивает, — шепчутся в толпе.

— А кто-нибудь видел, как она опускала своё имя в ларец? — раздаются новые голоса.

— Нет…

— И я нет…

— То, что вы не видели, ещё не значит, что того не было! Я видела, ясно? — рыкает Линда на ближайшее окружение, которое теперь глазеет на меня как на врага народа.

Нет. Это я преувеличила — они глазеют как на мерзкое склизкое существо, которому все средства хороши.

Что ж, я знала, что Амалия успела каким-то чудесным образом вызвать всеобщую любовь к себе среди адептов, но такой бурной реакции я не ожидала.

Дай им вилы, и они пойдут с ними на