Охотясь на злодея - Рина Кент

Потому что могу.

Потому что ей это явно нравится.

И мне до усрачки понравится чувствовать Вона внутри нее.

Называйте меня извращенцем, мне насрать. С тех пор как она сказала мне, что они трахались несколькими минутами ранее, подразумевая, что она все еще не удовлетворена, я так сильно возбудился, что мой член готов уже взорваться.

Не потому, что я хочу удовлетворить ее.

Нет.

А потому, что я хочу почувствовать Вона внутри ее киски.

Или, может, почувствовать то, что чувствовал он, когда вдалбливался в нее. Иметь то же выражение лица, издавать те же звуки…

Блять, я сейчас кончу от одной только мысли об этом, и это не должно так меня возбуждать.

Это не часть моего грандиозного плана – того самого, который Сай называет глупым, но он главный хейтер любых моих идей, так что его мнение ни черта не учитывается.

Пока я целую Данику, я переношусь на четыре года назад, к неуверенности и колотящемуся сердцу, к дрожащим губам и трепещущим внутренностям, когда я поцеловал Вона.

Это было любопытство, потребность, невинный, хотя и импульсивный поступок, чтобы проверить, почему, черт возьми, я не могу остановить свое бешеное сердцебиение рядом с Воном.

В тот момент, когда я поцеловал его, я не мог отрицать, насколько приятно это было, как сильно мне хотелось продолжать это делать, как сильно меня пробирало от одного лишь прикосновения моих губ к его.

Но затем это стало худшим решением в моей жизни.

Вон Морозов помог мне понять, что я, оказывается, бисексуал, но за это пришлось заплатить катастрофическую цену.

Потому что я стал им одержим, даже после того, как он меня бросил, а я правда не умею справляться с одержимостями.

Он поглотил мое сердце, тело и душу.

Я использовал все доступные ресурсы, чтобы найти его, позвонить ему, связаться с ним, и даже проехал сотни километров, чтобы увидеть его, но все, что я получил взамен, – это дыра в груди и дохренища сожалений.

Видите ли, я думал, что смогу отпустить.

И я отпустил, потому что моя юношеская, незрелая одержимость Воном требовала большего, чем я мог вынести.

Но где-то на задворках своего сознания я ждал, что он присоединится к своим друзьям в Королевском Университете, чтобы я мог раз и навсегда поставить точку.

Я жаждал сражения.

Битвы без правил.

Но он продолжал избегать меня.

Сай сказал, что это не должно иметь значения, раз я уже его отпустил.

Но знаете, это несправедливо, что у него по-прежнему идеальная жизнь. Так что вот он я, разрушаю все, как сделал он, отняв любовь всей его жизни.

И теперь я отнимаю ее. Зная его непреклонный характер, Вон больше не захочет к ней прикасаться.

Не после того, как к ней прикоснулся я.

Рано или поздно он окажется именно там, где я хочу.

Под моим гребаным каблуком.

Глава 9

Вон

Я не мог уснуть.

Или нормально соображать.

Или хотя бы дышать без ощущения тяжести на груди.

С тех пор как это ничтожество Юлиан появился из ниоткуда на моей территории, прямо у меня под носом, как будто имеет на это полное право, я нахожусь в постоянном напряжении.

Давление, которого я не чувствовал так долго, закипало; напряжение скручивалось в затылке.

Я не нахожу себе места.

Как какой-то невротик, если быть предельно честным.

Я проснулся рано утром, пошел в зал и выбивал из груши весь дух, затем бегал, а потом плавал. Мои конечности ужасно устали, но ничто не сняло скованность в мышцах, животе и костях.

Везде.

Я захожу в свой пентхаус на Манхэттене. Купил его, несмотря на возражения родителей по поводу моей безопасности, поскольку, объективно говоря, самое безопасное место в Нью-Йорке – это, вероятно, их особняк. Они так хорошо его защитили, что никто не посмеет и шагу сделать в его направлении.

Тем не менее, после поступления в университет мне нужно было собственное жилье, в основном для того, чтобы у нас с Даникой было свое личное пространство. Или, может, потому что мне самому было нужно личное пространство.

Так как несмотря на многочисленные намеки Даники о том, чтобы переехать ко мне, я бы предпочел, чтобы она этого не делала. По крайней мере, пока.

Пентхаус огромный, с современным дизайном интерьера. В гостиной висит большая, смелая картина в стиле импрессионизма в зеленых и красных тонах. Это единственное цветовое пятно в бежевой гамме – и то, и другое было идеями Даники. Совершенно не в моем вкусе, но мне пришлось пойти на компромисс, чтобы увернуться от ее попыток переехать ко мне.

Когда я впервые решил жить здесь несколько месяцев назад, папа купил все здание, большую часть которого заняла его служба безопасности, а остальную – люди, которым он доверяет, так что, в каком-то смысле, я не особо-то и отдалился от дома.

Я не виню его или маму за то, что они хотят меня защитить. Что они используют все имеющиеся у них ресурсы, чтобы гарантировать не только мою безопасность, но и то, что у меня есть доступ к лучшим охранникам, лично ими обученным.

С тех пор как меня чуть не убили в том проклятом летнем лагере, родители стали чрезмерно меня опекать. Они стараются не ущемлять мою свободу до удушья, но рядом со мной все равно постоянно присутствует охрана.

Цель родителей – сделать так, чтобы я больше никогда не разлучался со своими охранниками.

Не то чтобы я был против – у меня есть дела поважнее, чем смерть.

И на самом деле, если не обращать на них внимания, я даже не замечаю, как охрана следует за мной по пятам.

Когда двери лифта в пентхаусе закрываются за моей спиной, я с шумом выдыхаю.

Ладно.

Мне нужно сосредоточиться на вещах поприятнее, чем разноцветные глаза и завуалированные угрозы.

С этой новой решимостью я разбираю спортивную сумку, затем загружаю тренировочную одежду в стиральную машину и запускаю стирку.

Да, у меня есть домработница, которая может сделать это за меня, но мне всегда нравилось самому заботиться о подобных мелочах. И нет, это не совсем маниакальный контроль, как говорит моя кузина Лидия.

А может, и он.

Как говорится, на воре и шапка горит.

Мне просто нравится, когда все в порядке в моем структурированном пространстве. Есть какое-то утешение в понимании, что