Охотясь на злодея - Рина Кент

каждая вещь находится именно там, где ей самое место. Одежда в стиральной машине, кроссовки в отделении для обуви, сумка в шкафу, аккуратно засунутая между другими сумками, все отсортировано по цветам.

Мама говорит, что я пошел в дядю Антона, и, наверное, так оно и есть. Он тоже невротически организован, осмелюсь сказать, даже больше, чем мои родители вместе взятые.

Разложив все по местам, я иду на кухню и достаю из холодильника яйца и молоко. Ставя их на столешницу, я, все еще держа пальцы на горлышке стеклянной бутылки, достаю телефон.

Мне стоит написать Данике и узнать, как она.

По правде говоря, прошлой ночью я был не самым лучшим собеседником. По крайней мере после того, как заявился этот паразит.

Расстанься с этой девчонкой и переведись в Королевский Университет.

Я смеюсь.

Кем, черт возьми, этот придурок себя возомнил, раз думает, что я выполню его требования?

А это были именно требования.

Кажется, за последние четыре года он стал слишком наглым и превратился из обыкновенного клоуна в высокомерного ублюдка.

В любом случае, всю оставшуюся часть вечера я был зол и рассеян, и Данике пришлось отдуваться за мои перепады настроения.

Мы провели день вместе, и потом, что обычно происходит после наших свиданий, я трахнул ее, прижав к кухонному столу, и позаботился о том, чтобы она кончила. За все эти годы я научился прикасаться к ней так, чтобы она дрожала на моем члене.

Пожалуй, это моя любимая часть секса – просто смотреть, как она наслаждается тем, что я ей даю. Именно так мне и самому удается достичь оргазма.

Вчера, однако, все затянулось дольше обычного. Мои мысли витали где-то в другом месте, а тело как-то удушающе не хотело включаться в процесс.

Хотя на самом деле сейчас секс для меня уже как привычка, что, как мне кажется, естественным для длительных отношений.

Поэтому, когда Даника сказала, что ее ждет отец, чтобы обсудить семейные вопросы, я просто отпустил ее, а сам бессмысленно ворочался в постели.

И когда это стало невыносимым, я вернулся к своим вредным привычкам – а я поклялся себе, что больше это не повторится.

Я включаю телефон и вижу сообщение с неизвестного номера. Мои брови хмурятся.

Мой номер телефона зашифрован, так что ни у кого не может быть к нему доступа, не говоря уже о ком-то незнакомце.

Все инстинкты твердят мне не открывать это сообщение, но с другой стороны, мне нужно знать, кто, черт возьми, смог достать мой номер.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР

Развлекайся.

Нахмурившись еще сильнее, я нажимаю на прикрепленную ссылку на облако, и она перенаправляет меня на видео.

Картинка немного трясется, тусклый свет едва освещает, кажется, гостиничный номер.

Сначала мне тяжело разобрать происходящее, так как камера слегка дрожит, но постепенно картинка стабилизируется и становится четче.

Огромный возбужденный член лежит между большими грудями с коричневыми ареолами. Я склоняю голову набок, и меня охватывает неприятное чувство узнавания.

— Черт, твои сиськи просто охрененные.

Этот голос.

Глубокий, слегка хриплый, низкий и грубый, словно дым, свивающийся в петлю на моей шее.

Этот чертов голос я узнал бы где угодно.

Гребаный Юлиан.

— Ты же не против, что я снимаю, да? — снова говорит он, толкаясь членом между грудей, которые сжимают руки с красным маникюром.

— Зачем ты снимаешь? — спрашивает она до боли знакомым стоном с придыханием.

Мои пальцы сжимаются вокруг бутылки с молоком.

— Потому что я хочу сохранить это на память, красавица.

— Ладно. Только не выкладывай это никуда.

— Не выложу. Это будет наш с тобой маленький грязный секретик, — я буквально слышу его ухмылку, вплетенную в лениво растянутое слово «грязный».

Даже не видя их лиц, я прекрасно знаю, кто это. Их голоса так глубоко врезались в мое сознание, что не узнать их просто невозможно.

И все же часть меня отказывается в это верить.

— Ты такая чертовски горячая, ты знала? — слова срываются с его губ мягким рыком.

Камера следует за его членом, когда он скользит им вниз по ее животу и поверх золотого платья, задравшегося на ее талии.

— Ты тоже, — она стонет, проводя пальцами по рельефному прессу, и он снимает на видео ее движения, следуя за ее красными ногтями. — Трахни меня своим огромным членом, красавчик.

— Хочешь, чтобы этот член разорвал твою маленькую киску?

— М-мх.

Он надевает презерватив, и я склоняю голову, когда он одним грубым движением раскатывает его на своем члене с низким стоном.

— Вот так? — он входит в нее, и она кричит:

— Да-а, трахни меня, пожалуйста.

Камера трясется, пока он входит в нее длинными, резкими толчками.

Как я никогда раньше ее не трахал.

Как я бы не стал ее когда-либо трахать.

Потому что Даника – самое нежное, что есть в моей жизни, и я отношусь к ней как к сокровищу.

Потому что именно такой она и есть.

Была.

Но теперь уже нет.

Потому что на видео она стонет и кричит, пока ее до потери пульса трахает кто-то другой.

И этот кто-то переворачивает ее, стаскивает с кровати и трахает раком, вжимая ее голову в ковер, пока она что-то невнятно лепечет и просит еще. Он снимает презерватив, разворачивает ее к себе лицом и наматывает ее волосы на кулак, пока она берет его член глубоко в горло. Его пальцы сжимаются, стоны заполняют мои уши, когда он трахает ее в рот, заставляя давиться его членом, пока сперма и слюна стекают по ее подбородку.

Здесь уже видно ее лицо, такое перепачканное соплями, слезами и его спермой, и все же она смотрит на него широко раскрытыми глазами, с раскрасневшимися щеками и жаждущим выражением лица.

Которого я никогда не видел, потому что она никогда не смотрела на меня так, как смотрит на него – словно он какой-то Бог.

Она настолько погружена в момент, что кончает несколько раз.

Это видно по ее дрожащим конечностям, гортанным стонам и громким крикам. Я вижу это в ее рвении помочь ему снова надеть презерватив. Она даже предлагает вообще его не использовать, но он отказывается.

И все это происходит перед моими глазами в высоком разрешении. Я вижу, как его член снова и снова погружается в ее киску и выходит из нее. Слушаю их унизительные, грязные разговоры, как я не посмел бы разговаривать с ней, но что ей, очевидно, очень нравится.

И продолжаю