Миллион евро за мою душу… - Эльвира Осетина

В голову настолько резко приходит осознание, что я торможу возле двери, и даже забываю о том, что стою совершенно голая.

— У нас не было сегодня утром секса, да?

Я поднимаю взгляд на пришельца, который все еще боком лежит на кровати, а ко мне спиной и рассматривает свой член. Видимо всё еще в шоке от моего заявления, что он слишком большой?

— Нет, конечно, не было, — он пожимает плечами, так и продолжая смотреть на свое достоинство.

— А что же это тогда было? — я с недоумением смотрю на мужчину, который так и не соизволил поднять на меня своего взгляда.

— Твои собственные фантазии, я ввел тебя в транс, а остальное ты придумала сама, — говорит он таким будничным тоном, что я не сомневаюсь, мужчина не врет.

А затем он наконец-то оборачивается ко мне, а его глаза опять наливаются красным светом.

— А сейчас ты все забудешь, — говорит он, резко оказываясь на ногах.

И в этот момент мир гаснет, а я лечу куда-то вниз и оказываюсь в своей комнате.

«Это вновь сон-воспоминание», — отстраненно понимаю я.

Почему отстраненно, потому что вижу себя со стороны. Я лежу на кровати и самозабвенно рыдаю в подушку.

Это тот самый день, когда Сашка мне сказал, что мы расстаёмся. Точнее не сказал, а написал письмо. Посмотреть мне в глаза ему не позволила совесть. А то, что мы с ним после этого еще целых четыре года вместе учились, и то, что был приглашен на его свадьбу, весь наш курс, и я в том числе, и то, что я все четыре года учебы наблюдала за их семейным счастьем, и ЕЁ большим животом на последнем курсе… об этом я еще даже не подозревала… ведь это было моё будущее, о котором мне еще предстояло узнать. Сейчас же рыдая в эту подушку, я думала, что это самый ужасный день в моей жизни.

Но сколько их еще этих дней мне предстояло…

Я настолько раздавлена, что, не выдержав той боли и предательства, что мне причинил любимый мужчина, встаю и иду к окну. Я не вижу больше смысла жить, мне хочется оборвать свои страдания, немедленно. Ради него я предала своих родных, я бросила брата и отца, зная, как им тяжело будет вдвоем. Я уехала жить в другой город, поступила учиться туда, куда не хотела. Я все делала ради него. А он… Ощущение такое, будто Сашка своим поступком вырвал мне сердце из груди, выдавил из него кровь, и этой кровью написал то злосчастное письмо с извинениями.

«Насильно мил не будешь…», — подписал он в конце. И эта фраза сильнее всех остальных подкосила меня в тот момент. Будто я была какой-то невменяемой дурочкой, что бегала за ним, хотя изначально это он вел себя неадекватно, это он слал мне каждый день смс-сообщения со стихами о любви, не давай спать и заставив поверить в его чувства. А в этом письме он выставил все так, словно я какая-то невменяемая маньячка, которой он даже в глаза боится посмотреть.

И я все продолжаю смотреть на ту еще совсем молоденькую и глупую девчонку с опухшим от слез лицом, и сгорбленную словно старуха, под гнетом невыносимой реальности. Она подходит к окну, открывает створки, и смотрит вниз. Лететь далеко. Десятый этаж. Смерть будет быстрой… наверное…

Она залезает на подоконник, недолго стоит и смотрит вниз, а затем делает шаг, и падает… падает, падает, падает…

Вот только оказавшись внизу, она понимает, что боли нет совсем, а есть лишь недоумение.

Я резко открываю глаза и вскакиваю с постели.

В моей голове самый настоящий хаос. Почему я вспомнила о той попытке? И как так получилось, что в моей голове осталось то ложное воспоминание, будто я не погибла? Что это за странные выверты моего сознания? Я помню, что думала о том, чтобы шагнуть, но сама отказалась от этой глупой мысли. А в своем сне почему-то шагнула вниз? Что еще за глупости?

Какое-то время я еще смотрю перед собой, а затем слышу громкий стук в дверь.

— Войдите, — на автомате говорю хриплым со сна голосом.

На пороге, я вижу, Гойя.

Как всегда, этот мужчина идеален во всем. Идеально сидящая, чистая и опрятная одежда, наверняка заказанная и сшитая конкретно на этого долговязого мужчину, волосы уложены волосок к волоску. Идеальное безэмоциональное лицо, и такой же безэмоциональный четко поставленный голос:

— Госпожа, вы просили разбудить вас пораньше, потому что собирались выехать в город по делам. Время уже восемь сорок пять, завтрак накрыт в столовой.

Пока говорит, он смотрит куда-то в стену. Надо же… а этот пришелец не лишен тактичности.

— Спасибо, я сейчас выйду, — прокашлявшись, отвечаю, и тут же вспоминаю о кредитке: — Гойя, подожди. А Орант или Крид будут на завтраке?

— Господа уже позавтракали, и отбыли по делам, — слышу сухой ответ уже практически из-за закрывшейся двери.

— Ааа, стой! — кричу чуть громче, и мужчина возвращается обратно, но продолжает смотреть куда-то в стену.

— Госпожа еще, что-то хотела?

— Да, хотела, — на всякий случай даже киваю, — хочу узнать по поводу кредитки, которую ты мне вчера отдал. Там денег слишком много, — и нервно облизнув губы, я поясняю на слегка приподнятую бровь мужчины: — Там на балансе — один миллион евро. Это какая-то ошибка может быть?

— Нет, — качает головой Гойя, — все, верно. Это правильная сумма. Но у вас лимит. Один миллион евро разделили ровно на одну тысячу восемьсот двадцать пять дней, что означает пять лет. И поэтому вы можете тратить не более пятисот сорока восьми евро в день. К тому же существует еще дополнительный счет, на котором находятся проценты. Эти проценты вы сможете получить, когда ваш контракт арвиэ закончится. У вас еще остались какие-то вопросы, или я могу идти?

— Нет, можешь идти, — севшим голосом говорю я, и как только дверь закрывается, вскакиваю с постели и несусь к секретеру, на котором вчера оставила документы. Быстро просматриваю все бумаги, и действительно нахожу в них не один счет, а два.

В голове появляется странное ощущение, будто я уже слышала об этом вчера. Будто слова Гойи для меня не новы… что-то типа дежавю.

Качнув головой, хмыкаю сама себе под нос.

Что за фигня? Почему мне дали так много денег? Да я в месяц меньше зарабатывала, чем сумма, выданная на один день. Ну ладно не меньше, больше конечно же, иначе в северной столице и не смогла бы жить. Но все равно… это как-то