Два шага до проблем - Татьяна Любимая

расположились три горшка с какими-то пышно-лиственными цветами, стоит стол с расстеленным на нем одеялом, утюгом и горкой аккуратно сложенных выглаженных вещичек. В коробке под столом погремушки, на полу синий коврик с самолетами и тачками. Чисто, светло, уютно.

На узком диванчике сложено постельное белье. Не удержался, взял в руки подушку, поднес к лицу. Она пахнет Варей. Так и есть, девчонка спит здесь, отдельно от мужа.

— Егор, иди глянь, — доносится голос Короткова из глубины квартиры.

Выходя из детской, заметил на полке пару цветных фотографий в рамках. На одной Варя в обнимку с молодым светловолосым парнем на лавочке в летнем парке. На другой — смеющаяся зеленоглазка с совсем маленьким Егоркой. Красивая. Подчиняясь порыву, забираю вторую фотку себе во внутренний карман пальто.

В другой комнате, куда позвал меня Макс, ничего приятного глазу я не вижу.

Широкий стол завален всяким хламом, под столом и рядом с ним куча из старых утюгов, чайников, фенов. Старый сервант с какой-то посудой, стены обшарпанные, с кое-где отвалившимися обоями.

Простая кровать-полуторка у стены, на которой поверх покрывала на кровати лежит нечто — на спине, с взлохмаченными светлыми волосами, раскинув руки и ноги. Звезда, млять. Из одежды на нем мятая старая футболка зеленого цвета и широкие черные штаны. Босой.

Тело с лицом, похожим на парня с фотографии, громко сопит, а по комнате разливается мерзкий запах перегара. Присутствие посторонних в своей квартире это существо не замечает.

— А это, как я понимаю, Терехин собственной персоной, — презрительно морщится Максим. — Муж твоей Варвары? Красавчик, че.

— Вот урод! — у меня слов других нет, только нецензурные.

— Мда-а, — оглядывается Макс, — ну и условия…

У меня смотреть на это сил не хватает — боюсь сорваться, растолкать и набить морду спящей сволочи.

— Надо ехать к Варе. Сюда она больше не вернется.

Мы с Коротковым выходим из квартиры. На площадке все еще стоит Ветошкина — нас ждет. Мы прощаемся с ней, пообещав, что найдем Варвару и поможем ей, а Лидию Петровну еще навестим.

Заметил, как она перекрестила нас, пока мы спускались.

— Ну, дела! — воскликнул друг, как только мы сели в машину. — Куда теперь?

— В больницу. Надо найти Варвару, узнать как они, может, чего нужно.

Макс кивнул и вырулил со двора. Он, в отличие от меня, знает, где находится детская больница. Как-никак отец двоих детей, хоть и взрослых.

А я всю дорогу до больницы думаю о Варваре. Как она может жить в таких условиях и с этим… отморозком?

20

Егор

— Терехина Варвара Андреевна, пару дней назад поступила по скорой с сыном. Мы можем их навестить? — оккупировал регистратуру Коротков, оттеснив меня от окошка с полной дамой в белом халате по ту сторону.

Медсестра категорически отказывается пропустить меня в палату, аргументируя тем, что мы не родственники, пришли не в часы посещения и даже какую-либо информацию о состоянии здоровья матери и ребенка мне давать не хочет. Ни обаятельная улыбка Максима, ни умоляющий мой тон не могут пробить эту милую женщину.

Я чуть ли не бьюсь башкой об стену — корю себя за медлительность и недальновидность — столько дней потерял в поисках Варвары, а теперь, когда я так близко от девчонки из парка, бешусь от упрямства медсестры. Понимаю, что у этой мадам инструкция, только мне от этого не легче.

Неизвестно чем бы закончилась атака регистратуры, но на наше счастье в коридор вышел человек в белом халате, в котором я узнал бывшего одноклассника. И как я раньше не догадался ему позвонить? У меня ведь есть его контакты. Как раз в прошлом году мы собирались на вечер встречи выпускников, и Мишка, то есть теперь Михаил Павлович Летов, носивший в школе прозвище Лютик, сообщил, что работает в детской больнице завотделением. Мы все порадовались за него — из нашего ботаника вышел толк. За год с момента встречи он нисколько не изменился — такой же пухлячок, с лысиной и в очках. Сейчас бы ему прозвище Айболит подошло за добродушный вид и белый халат.

— Миха! Извините, Михаил Павлович! Помоги, друг! — подлетаю к однокашнику, хватаю его за плечи, не помня себя от радости, чем, похоже, испугал Айболита.

— Егор? Курагин? Какими судьбами? — опешил Лютик, то есть Летов.

— Да вот, нужно с пациенткой вашей одной увидеться, а меня не пускают, — жалуюсь я.

— Кто такая?

— Терехина Варвара Андреевна. С сыном ее к вам привезли.

— Аа. Твои, что ли? — лукаво улыбается Мишка.

— Мои-мои. Миш, поверь, очень надо увидеть их.

— Я и не знал, что ты женился, еще и сына заделал. Ты смотри, тихушник, хоть бы с кем радостью поделился.

Лютик поднимается вместе со мной в отделение. У меня нет желания переубеждать его в сделанных выводах. Не до этого сейчас. Мне нужно к Варваре. Чувствую себя некомфортно в бахилах, белом халате поверх рабочего костюма и среди больничных стен, пропахших медикаментами и молочной кашей. Тысячу лет не был в больнице и еще столько же не приходить бы.

— Слушай, а чего у них фамилия чужая? — не отстает бывший одноклассник.

«Потому что они чужие», — хочется ответить, но я отделываюсь простой фразой:

— Так получилось.

Мы поднялись на третий этаж, подошли к посту — столику со включенной настольной лампой, потому что дневной свет падает только из окна в конце узкого коридора. За столиком сидит девушка в белом халатике с телефоном в руках. При виде Летова она поспешно прячет гаджет и вопросительно смотрит на врача — ждет указаний, при этом успевая поглядывать на меня заинтересовано.

— Леночка, карту Терехина дай мне, пожалуйста.

— Одну минуту, Михаил Павлович.

Леночка изящно поворачивается на крутящемся стульчике и, рисуясь перед нами, перебирает тоненькими пальчиками с красными ноготками на полке позади себя истории. Вытаскивает одну нужную. Кокетливо стрельнув в меня накрашенными глазками, протягивает карту начальнику.

Лютик берет медицинскую карту, открывает, читает. Я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу рядом и жду новой информации.

— Мальчик поступил с температурой, но там ничего серьезного — зубы режутся.

Летов пролистывает карту, хмурится, читая дальше заключение в истории, или как оно у них там называется. Косо на меня поглядывая, зачитывает вслух:

— Так… Отец мальчика буянил, на врача и жену с кулаками кидался, орал нецензурно, поэтому мальчика с матерью забрали сюда. Изолировали, так сказать, временно от греха подальше. В опеку должны сообщить. Я надеюсь, это не ты — этот самый отец мальчика или мне сейчас полицию вызвать надо? — Летов строго вперился в